Розторн и Ларк не ошиблись: в лазаретах было отнюдь не мило. В жаркие послеобеденные часы запах раз за разом вызывал у Трис тошноту. Ожоги надо было прочистить, грязные бинты — отмыть в кипящей воде и развесить на просушку. Она таскала вёдра с водой до ломоты в спине, ногах и руках. Используемое там едкое мыло заставило её руки покраснеть и покрыться трещинами. Каждую ночь Дадже приходилось заставлять её проснуться, когда она засыпала в своей ванне в банях храма Земли. Никто не благодарил её, кроме лекарей, и даже они делали это редко. Пленные пираты, которых после поправки ждало правосудие Герцога, огрызались, насмехались над ней, дёргали её за волосы, или выбивали вещи у неё из рук. Несколько рабов, которых удалось спасти, лишь безмолвно смотрели в потолок.
Пока Трис и её друзья атаковали флот, через щиты пробилось три бомбы. Одна из них упала на крыло главного общежития для девочек. Посвящённые храма Воды в конце концов запретили Трис работать в том лазарете: она разбрасывала вокруг себя молнии каждый раз, когда входила в него.
На восьмой день посвящённые отправили вылечившихся преступников на суд Герцога в Саммерси. Когда их не стало, осталось меньше половины пациентов. Поскольку теперь лекарей хватало на всех, Трис поручили мыть полы в недавно освободившихся помещениях. Она вымыла половину, когда сзади послышались шаги. Подняв глаза, она увидела Нико.
— Ты готова возобновить свои занятия? - спросил он.
Она поправила очки на переносице.
— Когда закончу мыть пол.
— У тебя есть какие-то мысли по поводу того, на каких областях твоих талантов нам следует сконцентрироваться? - прозвучал казалось бы праздный вопрос.
Её ответ праздным не был:
— Мне надо научиться контролировать себя, Нико — по-настоящему. Во всём. Я думаю, остальное может подождать, - яростно помешивая воду в ведре, она смотрела на пузыри, чтобы не дать ему заметить, как задрожали её губы. Она начала опасаться, что сны с рабами-утопленниками будут преследовать её всю оставшуюся жизнь. - Я не хочу, чтобы это снова произошло — никогда.
— По крайней мере, теперь ты это знаешь, - тихо сказал он, закатывая рукава. ‑ Ты могла бы стать ещё одним Энахаром, живя за счёт людских страданий.
Она подняла на него взгляд острых серых глаз.
— Другие маги — все они были рабами? Эймери сказал, что пока Энахар связывал его кровью, он был вынужден повиноваться ему. Но … он и деньги тоже любил, Нико — деньги и власть. Это было ясно.
— Большинство магов служило ему по своей воле, - тихо ответил он. ‑ И если бы Эймери воспротивился Энахару, то он заплатил бы за это ещё большим количеством своей крови.
— Грязные
Нико нашёл ещё одну щётку, и помог ей домыть комнату.
Позже в тот же день, после обеда, Трис собиралась кормить Крика на большом столе, когда вошёл Браяр, поднеся ей маленькую закрытую тарелку. Сэндри и Даджа вошли следом — он намекнул, что припас кое-что особое.
— Розторн говорит, что надо начать давать ему вот этих, - проинформировал он Трис, протягивая ей тарелку.
— Розторн? - позвала Трис.
— Это его естественная еда, - послышался ответ из мастерской. - Он не выживет, когда ты освободишь его, если не начнёшь давать ему их сейчас.
Браяр элегантно поднял крышку тарелки. Трис посмотрела, и съёжилась: внутри извивалась пара червей, горстка личинок и маленькая белая гусеница.
Медвежонок встал на задние лапы, чтобы посмотреть в тарелку. Ухватив его за ошейник, Даджа придержала его, на случай если он решит, что пришло время отведать птичьей еды.
Крик, всё ещё накрытый платком в своём гнезде, завопил.
— Брось их ему в гнездо, - предложила Трис Браяру.
— Не могу. Розторн говорит, что их надо класть ему в рот, как и всё остальное, - Браяр протянул металлические щипчики, сродни тем, которыми леди выщипывают себе брови. - Эти должны помочь. Давай, мама-птица – он хочет ужинать.
— Ненавижу жуков, - настаивала на своём девочка. - Они … сохрани меня Шурри, они извиваются.
— Давай, купеческая дочка, - ухмыляясь сказала Даджа. - Ты выстояла против пиратов, землетрясения и Розторн — разве парочка насекомых с ними сравнится? У неё нет саранчи? - спросила Торговка Браяра. - Она хороша в жаренном виде, но и в сыром тоже ничего.
Трис подавилась.
— Ничего из того, что летает, там нет, иначе оно бы давно уже улетело, - сказал Браяр. - За работу, Четырёхглазая. У нас нет целой вечности.
— А может, ты это сделаешь? - умоляла Трис Сэндри. - Ты ничего не боишься.
Сэндри завела руки за спину:
— Я — не его мама, - ответила она, злобно ухмыльнувшись.
— Я — тоже! - воскликнула Трис.
Браяр вложил в её руку щипчики, и обхватил их её пальцами.
— Гусеница уползает, - отметила Даджа. Она щелчком отправила её обратно в тарелку.
— Тогда ты это сделай! - Трис с готовностью протянула ей щипчики. - Тебе нравятся жуки!
Даджа осклабилась, и отступила.
— Сэндри права. Я — тоже не его мама.
