Без пяти три события начали разворачиваться. Перед отелем стали выстраиваться служащие отеля в парчовой униформе. Роберт увидел, что приближается кавалькада президента. В ней было шестнадцать черных лимузинов. Мальстайн настаивал, чтобы в любых поездках в его кортеже были пустые машины – на случай, если кто-нибудь попытается выстрелить в него через тонированные окна. А так покушающиеся не могли точно знать, в какой машине он едет.
Как выяснилось, сегодня Мальстайн ехал в пятой машине. Открылись дверцы, первым вышел Йоханнес Слик, тощий как карандаш начальник Службы секретности и информации Мальстайна. Когда Слик обвел взглядом толпу, всем показалось, что воздух похолодел на градус. Затем вышел президент. Из машин спереди и сзади выбрались телохранители и окружили великого лидера, чтобы сопроводить его к знаменитым вращающимся дверям отеля «Эксельсиор».
Толпа была большой и неоднородной. Кто-то радостно приветствовал гостя, кто-то его освистывал. Те, кто радовался, принялись освистывать тех, кто освистывал. Последние начали выкрикивать оскорбления тем, кто радовался, но теперь освистывали тех, кто свистел до этого.
Молчали только Роберт и Мари. Роберт впервые увидел Мальстайна во плоти. Тот оказался ниже, чем Роберт ожидал. Темные волосы были зачесаны назад и напомажены. Лицо бледное. Приплюснутый лоб блестел от пота, а крохотные глазки непрерывно метались по сторонам, словно ему казалось, что его окружают враги. Костюм застегнут на все пуговицы. Ноги короткие и похожи на обрезанные морковки. Ботинки до блеска начищены. Он слегка улыбался, не разжимая губ, словно боялся, что к нему в рот залетит какая-нибудь зараза. Мальстайн помахал собравшимся, хотя на самом деле позировал фотографам.
«Этот человек пытает людей под своим дворцом, – подумал Роберт. – Годами держит заключенных без суда. Пожизненно приговорил моего отца к каторжному труду за то, что он украл книгу».
Телохранители Мальстайна всматривались в толпу, держа руки на пистолетах. Среди них выделялся семифутовый гигант Руфус О'Зайц.
Роберт узнал его мгновенно. Отец рассказывал ему в Браве, что у Мальстайна под дворцом есть тюрьма и камера пыток. Так глубоко под землей, что крики людей не слышны. Йоханнес Слик заведовал тюрьмой. Руфус О'Зайц заведовал пытками.
Одни лишь его усы были размером с голову Роберта, а каждая рука – словно ковш экскаватора. У него имелся любимый прием допроса: схватить жертву, приподнять, перевернуть вверх ногами и ронять на голову столько раз, сколько потребуется, чтобы несчастный или потерял сознание, или сказал то, что Слик хотел от него услышать.
Мари молча дотронулась до плеча Роберта. Они попробовали изобразить улыбки и выглядеть безобидными, но было трудно смотреть на таких злодеев и притворяться.
И тут Роберт увидел, как из машины выходит некто молодой, стройный, довольно симпатичный, в светлосером костюме-двойке и модном галстуке. Волосы прекрасно уложены. Он напоминал Роберту кого-то, только никак было не сообразить, кого именно. Из-за глаз? Формы рта? Может, из-за ушей?
Роберт внезапно замер, поняв, на кого похож этот молодой человек. Старого иллюстратора Луция Мейера. Та же форма головы. Те же уши.
Он догадался, что смотрит на Вальтера Мейера.
Тот стоял поодаль, пока фотографы торопливо делали снимки президента. Вальтер казался отстраненным, почти незаинтересованным. Курил тонкую сигарету и рассеянно улыбался, как будто играл в крокет или делал ставки в казино. Лишь нервно сжатая рука выдавала его чувства. И еще он тщательно следил за тем, чтобы не оказаться поблизости от камер.
Фотографы попросили еще об одном снимке. Потом Мальстайна провели через двери в святилище отеля. И красавчик Вальтер Мейер с независимым видом вошел следом.
Вот и все. Церемония приезда завершилась.
Толпа, словно разочарованная тем, что не удалось вдоволь наглядеться на этого печально известного диктатора, начала расходиться, возвращаясь к работе или учебе. Несколько протестующих все еще размахивали плакатами «Где наши братья? Освободите наших сыновей» и с другими подобными требованиями, но вскоре прибыла полиция и, как пишут в газетах, «разогнала толпу».
К четырем часам на площади остались только двое. Парочка сидела на скамейке, стоявшей в маленьком сквере в центре площади, неподалеку от статуи какого-то полководца. Они делали вид, что непринужденно болтают. Роберт посмотрел на статую – гордого усатого мужчину, указывающего саблей в небо. Потом на Мари, безмятежно поглядывающую на боковую улицу, где Стенли и Полсалата ждали их в машине.
– Мари, а ты кого-нибудь потеряла в Краснии? – спросил он.
– Да, – спокойно ответила она. – Жениха. Он в тюрьме.
– Как его зовут?
– Стефан. Он тебе понравится, Роберт, а ты понравишься ему.
– Он мне понравится. Когда мы его освободим, – гордо заявил Роберт.
Мари улыбнулась и взглянула на часы.
– Ты готов?
Он кивнул. Но затем вполголоса спросил:
– Ты уверена? Что убить его будет правильно?
– Я задавала себе такой же вопрос, – негромко ответила Мари. – Но позволять ему убивать других – хуже.
