Случай с Мэри Филипс не только демонстрирует причудливые формы восприятия возможных проявлений колдовства жителями Новой Англии XVII века, но и свидетельствует о том, что ведовство было не только источником страхов, но и объектом изучения. Многие рассказы о колдовстве (особенно о событиях и делах, происшедших и рассматривавшихся вне округа Эссекс в штате Массачусетс, архивы которого отличаются удивительной полнотой) дошли до наших дней не в своем оригинальном формате, а в виде рукописных копий с них, сделанных в девятнадцатом и в начале двадцатого века теми, кто серьезно изучал феномен ведовства. Джордж Киттредж[177], чьему перу принадлежит, наверное, самый известный отчет о салемских событиях, еще в бытность студентом вел записную книжку, в которой фиксировал те «колдовские рассказы», о которых ему становилось известно. Более чем через два века он отразил в своих записях те подозрения, которые существовали у преимущественно пуританского населения Новой Англии в отношении квакеров[178], но с учетом того, что источник информации сам Киттредж характеризует как «любопытный старый памфлет 1659 года». Таким образом, исследователь сам не до конца верит в излагаемые факты и рассматривает свидетельства колдовства как некие «диковины», отражающие отголоски средневековых суеверий, не имевших ничего общего с реальностью.
Заметки Киттреджа о Мэри Филипс[179]Странные и ужасные дела творились в Кембридже – здесь рассматривалось дело неких квакеров, которые заколдовали женщину по имени Мэри Филипс. Они вырвали ее из объятий мужа, с которым она мирно почивала на супружеском ложе, и превратили в кобылу. Сообщалось, что они ехали на ней из Динтона[180] в сторону Кембриджа, где женщина приняла, наконец, свой собственный облик, причем бока ее были в страшных ранах, как будто бы в них вонзали шпоры.
<p>Глава 13</p><p>Джон Годфри,</p><p>Хэйверхилл, Массачусетс</p><p>1659–1665</p>Присутствие Джона Годфри в протоколах суда округа Эссекс не ограничивается приведенными здесь цитатами. Впервые его имя упоминается в судебных документах еще в 40-х годах XVII века и фигурирует в них вплоть до его смерти в 1675 году[181]. Хотя первые переселенцы – жители Новой Англии – славились своей страстью к сутяжничеству, случай Годфри особый. И дело тут не только и не столько в том, насколько часто он представал перед судом в различных качествах, сколько в существе его неладов с законом. Тот факт, что мужчин время от времени обвиняли в колдовстве, не удивителен, но почти всегда в основе этих обвинений лежала связь (в том числе, через брак) с женщиной-ведьмой. Джон Годфри – персонаж в галерее ведьм и колдунов Северной Америки уникальный по той простой причине, что он завоевал репутацию колдуна своими собственными словами и поступками, но был при этом холост.
