Это было в юности.
Я попала в туберкулезный санаторий, где нас поили кислородным коктейлем и на руке я носила вечно воспаленную пробу Манту.
В одно солнечное утро ко мне в комнату подселили соседку.
Она вошла с чемоданчиком и застыла в дверях – я сразу заметила что-то странное в ее фигуре.
Когда она повернулась к своей кровати, я с детским ужасом увидела, что на спине у нее огромный горб!
– Здравствуйте, я Клавдия, – сообщила она мне тихим голосом, поспешно сев на кровать и спрятав от меня горб, повернув его к стене.
На что я тут же спросила:
– У вас что, еще и туберкулез?
Вместо ответа она посмотрела на меня и усмехнулась, обнаружив «чувство черного юмора», как охарактеризовала себя позже.
Клавдии было лет восемнадцать, но из-за воскового цвета лица можно было дать и тридцать, а из-за подростковой худобы издалека она походила на девочку 13 лет.
С первого и до последнего дня она меня поражала.
Сначала вынула из чемоданчика нецветную, как из журнала, фотографию какого-то «принца» – юноши в военном кителе и прикрепила на стену как раз напротив подушки.
Не раздеваясь, легла и стала смотреть в этот снимок, загораживая его собой и не давая мне его подробно рассмотреть.
Когда ее позвали к врачу, она забрала фото с собой, бережно спрятав в элегантную сумочку-баул.
Вечером она не читала, даже не попросила настольную лампу, а опять отвернулась к стене и снимку незнакомца.
Ночью я проснулась от странных звуков, мне показалось, что соседка плачет, но нет – она стонала.
Это было так пугающе и незнакомо мне, четырнадцатилетней, что я спросила:
– Вам что, больно?
Та вздрогнула в темноте под одеялом и снова засмеялась. Ничего не отвечая при этом.
И еще несколько дней эта Клавдия стойко со мной не разговаривала, унося с собой фото и демонстрируя фирменный уход – она словно подчеркивала свой недостаток, надевая обтягивающие черные водолазки, – пшикалась духами, отдельно надушивая графичный горб! И гордо удалялась.
Лед тронулся на пятый день – Клавдия заговорила.
– Вы знаете, – она всегда обращалась ко всем на «вы», – он скоро приедет ко мне. – И, вытащив из сумочки фотографию, протянула ее мне.
Я наконец смогла рассмотреть черно-белое фото молодого мужчины – и это снова испугало меня: он был невероятно красив!
