— Подожди-ка, — сказала госпожа ван Амерсфорт и поднялась из кресла. — Может, у меня найдется что-нибудь для тебя. Она повернулась к одному из книжных шкафов. — Кстати, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
— Счастливым человеком, — уверенно ответил Томас. — Когда я вырасту, я стану счастливым.
Госпожа ван Амерсфорт уже достала было книжку из шкафа, но тут от удивления обернулась. Она посмотрела на Томаса с улыбкой и сказала:
— Черт возьми, какая хорошая мысль. А знаешь, когда начинается счастье? Когда перестаешь бояться. — И протянула Томасу книгу.
Томас почувствовал, что краснеет. Он уставился на книгу у себя на коленях. Она называлась «Эмиль и сыщики».
— Спасибо, — промямлил Томас.
— Книга о мальчике, который решил не бояться и стал бороться с несправедливостью в мире, — объяснила госпожа ван Амерсфорт. — Можешь забрать ее насовсем.
Она допила кофе, а Томас лимонад.
— Ты сегодня поступил очень смело,— сказала хозяйка дома. — Ты зашел ко мне в гости, а ведь все дети говорят, что я ведьма.
Томас не смел на нее взглянуть. Она знает! И говорит об этом так прямо.
— Кстати, они правы, — добавила старушка. — Я ведьма.
Наступила мертвая тишина. Стало так тихо, что Томас услышал, как кричит отец и рыдает мама, прямо сквозь стену.
— Ого! — воскликнул он. — Уже больше половины шестого. Мне надо домой. — Мальчик вскочил, держа в руках книгу. — До свидания, спасибо!
Томас вышел из комнаты, но у входной двери остановился. Достаточно ли мальчик поблагодарил госпожу ван Амерсфорт? Нет. Мальчик вернулся в комнату.
— За все, — добавил он.
— Все хорошо, сынок, — кивнула госпожа ван Амерсфорт. — Не будешь больше бояться?
— Нет, — пообещал Томас. — Уж по крайней мере ведьм я точно бояться не буду.
Когда он вошел в гостиную, прижимая книгу к груди, отец с мамой молча сидели за столом. Перед ними лежала мамина книга домашних расходов. В нее мама записывала все покупки и сколько что стоило.
— Мне уже совсем пора идти готовить, — сказала она.
— Нет, — сказал отец. — Сначала доделаем. — Он снова стал просматривать книгу расходов, покупку за покупкой.
В руке у него был красный карандаш.
— Привет, Томас, — сказала мама. Она подставила ему щеку, но Томас сказал:
— Другую щеку, мам.
— Почему? — спросила она.
— Потому что, — сказал Томас.
Он заметил, что она покраснела. И повернула к нему правую щеку. Он поцеловал ее. Это была та щека, по которой ударили.
— Откуда у тебя эта книга? — спросил отец. Он писал цифры в столбик на листке бумаги.
— От госпожи ван Амерсфорт, — сказал Томас.
Отец поднял голову. Он снял очки и рассеянно посмотрел на Томаса. — Ты хочешь сказать, что встретил госпожу ван Амерсфорт, и она сказала: «Вот тебе книга»?
— Нет, это было не так, — сказал Томас.
— А как тогда?
— Я помог ей занести сумку в дом, — сказал Томас.
— Какой ты молодец! — воскликнула мама. — Бедная женщина так одинока...
Отец опять надел очки и продолжал считать цифры. — Мне бы не хотелось, чтобы ты туда ходил.
Повисла тишина. Часы на каминной полке пробили шесть. Томас посмотрел на медных гекконов, которые по каминной полке ползли к потолку.
— Почему? — тихо спросила мама.
— Эта женщина — коммунист, сама знаешь, — сказал отец. Если на нас нападут русские, она тут же выйдет на крыльцо их приветствовать. А нас, христиан, всех уведут в рабство.
Опять наступила тишина. Двери на веранду были открыты. Было слышно, как в своих садиках разговаривают и смеются соседи. В комнату залетели обрывки музыки.
— Красиво, прошептала мама. «Люди — братья меж собой».
— Покажи-ка свою книгу, — сказал отец.
Томас положил книгу на стол.
— «Эмиль и сыщики», — прочитал отец. — Эриха Кестнера. По-моему, он тоже коммунист.
— Это просто детская книга. Какой от нее может быть вред?
Отец сдвинул книгу по столу в сторону Томаса. — Как можно быстрее отнеси ее назад, — приказал он, — и больше никогда не ходи туда.
— Можно я уже пойду готовить? — спросила мама.
— Как же ты тогда собираешься в этом месяце свести концы с концами? — спросил отец.
— Я добавлю из своих денег на одежду, — сказала мама.
— Нет уж, жена, — сказал отец, — так тоже не надо. — Он со вздохом достал свой кошелек из заднего кармана и вытащил из него купюру в двадцать пять гульденов. — Вот, держи, — сказал он. — Но постарайся укладываться в сумму на домашнее хозяйство.
Томас с книжкой выскользнул из комнаты. Мама с купюрой в двадцать пять гульденов пошла на кухню.
«Милая Элиза, — писал Томас в "Книге всех вещей", — может быть, ты думаешь, что ты некрасивая, потому что у тебя кожаная нога, которая скрипит при ходьбе. Или потому что у тебя на одной руке только мизинец, а больше ничего. Но это не так. Ты самая красивая девочка на свете. Я думаю, потом ты будешь жить в замке с «роллс-ройсом» под дверью. Я это пишу не потому, что хочу с тобой встречаться, ведь тебе шестнадцать, а мне девять (почти десять), так что это невозможно. Я это пишу, потому что это правда».
Томас смотрел в окно и думал: «Как жалко, что у меня не хватит духу написать это Элизе».
