Жалко, жалко, жалко, потому что письмо очень хорошее, особенно про замок и «роллс-ройс». «Никогда в жизни не хватит духу, это точно».
«Знаешь, когда начинается счастье? — сказала госпожа ван Амерсфорт у него в голове. — Когда перестаешь бояться».
Ей-то легко говорить, она ведьма. Стоп, минуточку. Может, ведьмой она стала как раз потому, что перестала бояться?
Томас взял отдельный лист бумаги и написал: «Милая Элиза, вообще-то у меня не хватает духу это писать, но я все-таки пишу...» Потом он точь-в-точь переписал письмо, с «роллс-ройсом», замком и всем остальным. Он сложил письмо вчетверо. И спрятал в конверт. «Элизе» — написал он на конверте красивыми буквами с завитками. И сунул конверт в карман штанов. Вряд ли конечно, но может быть, когда-нибудь он решится отдать письмо Элизе. Никогда ведь не знаешь наперед.
— Томас, Марго, идите ужинать, — раздался снизу мамин голос.
В коридоре он встретил Марго. — Ну и как там? — спросила она.
— Где? — спросил Томас.
— У ведьмы, — сказала Марго.
Томасу отчего-то показалось, что слово «ведьма» звучит противно. Он сглотнул, а потом ответил:
— Мне-то откуда знать?
Они спустились вниз.
— Ты у нее был, я точно знаю, — прошипела сестра.
У двери в гостиную она схватила Томаса за шиворот. — Рассказывай, как там?
Томас посмотрел на сестру. Ну что ей ответить? Как можно рассказать луковице, как было у госпожи ван Амерсфорт?
— Там было... ээ... не так, — сказал он. Марго потрясла его за шиворот.
— Не так, как где?
— Не так, как у нас, — ответил Томас.
Марго его отпустила.
— Я с тобой еще поговорю, — бросила она.
Они вошли в комнату. Отец с мамой уже сидели за столом. Под лампой, дымясь, стояли кастрюли. По запаху Томас сразу понял: картошка, цветная капуста и мясо. Цветную капусту он не любил.
Все сели за стол.
— Помолимся, — сказал отец.
Все сложили ладони и закрыли глаза.
— Господи, — начал отец.
— А, это ты, Томас? — услышал Томас в своей голове. В темноте, за веками, он увидел Иисуса в длинном белом платье, развевающемся на ветру. — Как дела, мальчик мой? — спросил Иисус.
— Хорошо, — сказал Томас.
— Просто хорошо или отлично? — спросил Иисус.
— Просто хорошо, — сказал Томас, — но... — он не решался продолжать.
— Говори смелее, — сказал Иисус. — Я никому не скажу. Честное слово. — Господь Иисус плюнул себе на правую руку и поднял два пальца вверх.
— Он не должен бить маму, — сказал Томас. И почувствовал, что у него на глазах выступают слезы, но плакать не хотел.
— Кто не должен бить маму? — спросил Иисус.
— Сами знаете, — сердито сказал Томас.
— Моя хата с краю, — ответил Иисус.
«Странно, — подумал Томас. — Дедушка всегда говорит: "Моя хата с краю", а больше никто».
— Я имею в виду, — уточнил Иисус, — что я ничего не знаю.
— Папа конечно! — воскликнул Томас.
Иисус ничего не ответил, но по его лицу было видно, что он очень напуган. И еще грустен и сердит.
— Боже мой! — возмутился он. — Что он, совсем спятил?
А это присказка тетушки Пии!
Но тут Томас услышал слова отца: — Во имя Господа нашего Иисуса Христа, аминь!
Томас открыл глаза, и Иисус исчез.
— Приятного аппетита, — сказала мама.
Отец резал мясо. Нож проходил сквозь мясо, как будто оно было из пены. Но это было не так, потому что из него сочилась кровь.
— Нож острый как бритва, да, пап? — спросила Марго.
— Да, — гордо сказал отец. — Я точу его каждую неделю.
— Он все режет, — сказала Марго. — Даже самое жесткое.
— Так оно и есть, — сказал отец. — Им можно снять шкуру со старой коровы.
— Вжик, вжик, прямо насквозь, — сказала Марго.
У нее блестели глаза.
Отец поделил мясо и взял себе самый большой кусок, потому что ему приходится так много работать в конторе. — Терпеть не могу тупые ножи, — сказал он.
Вечером, когда мама укладывала Томаса спать, она шепнула ему:
— Муж госпожи ван Амерсфорт отдал жизнь за нашу свободу. Сама она тоже спасала людей во время войны.
Я разрешаю тебе к ней ходить, когда захочешь, но смотри, чтобы папа не заметил.
— Хорошо, мам. Мама?
— Что?
— Ты счастлива?
— Да, мой мальчик, потому что у меня есть ты. — Она его поцеловала, выключила свет и спустилась вниз.
Томас думал над тем, что ему сказала мама. Что отца можно не слушаться, главное, чтобы он не узнал. И что она счастлива. У него было ощущение, что здесь что-то не так, но он не знал, что именно.
У Томаса было тревожно на душе, потому что он все-таки смог. Он опустил письмо Элизе в почтовый ящик. Но что делать, когда они встретятся? Куда смотреть? Лучше всего спрятаться и никогда не выходить на улицу. Поэтому он сидел дома и читал «Эмиля и сыщиков». Хорошую книжку о немецком мальчике из Берлина. Она была не о Боге. Кажется, Эмилю вообще не надо было ходить в церковь, это, конечно, показалось Томасу странным.
