Другой ученый сказал:
— Не критикуй никого за его глупость, ибо если ты так сделаешь, он, получив от тебя пользу как от друга, возненавидит тебя как врага.
Ученого спросили:
— Кого можно считать по-настоящему умным человеком? Не того ли, о котором говорят: «Посылая куда-либо умного человека, можешь не давать ему указаний»?
— Умен тот, кто умеет выслушать и исполнить, — ответил ученый.
Один учитель делал вид, будто он узнаёт что-то новое из ответа своего ученика. Тогда его спросили:
— Разве люди, подобные ему, могут тебя чему-нибудь научить?
Он ответил:
— Разумеется, я знаю этот вопрос лучше, чем он. Но я хочу, чтобы он испытал удовольствие обучать других, дабы возбудить в нем желание лучше учиться.
Один ученый сказал:
— Комментарии на полях книги подобны серьгам в ушах молодой женщины.[39]
Один сказал:
— Пусть мысли, заключенные в книгах, будут твоим основным капиталом, а мысли, которые возникнут у тебя самого, — процентами на него.
Некто записывал лекцию на грифельной доске. Она вся оказалась заполненной до того, как окончилась лекция. Тогда он стер верхнюю часть доски и продолжал свою запись. Когда его спросили, зачем он так сделал, он сказал:
— Я так сделал, чтобы иметь полный текст. Начало я записал и запомнил. Теперь мне нужно записать и запомнить конец.
Другой сказал:
— Есть четыре категории людей, которым благоразумно служить:
людям, от которых можно получить вознаграждение;
людям, от которых можно получить знания;
людям, от которых можно получить благословение и которые помолятся за тебя;
людям, которые в состоянии причинить тебе ущерб.
Некий отшельник находился в мечети вместе с правителем данной местности. И сказал ему правитель:
— Попроси у меня то, в чем ты нуждаешься, — и ты не получишь отказа.
— В божьем доме просить следует только у бога, — ответил отшельник.
Один отшельник сказал:
— Погаси огонь своего гнева, вспомнив об огне геенны.
Отшельник угрожал грешникам тяжкими карами. Тогда сказали ему грешники:
— Бог милостив и любвеобилен. Зачем ты нас пугаешь?
— Он милостив и любвеобилен только к праведным людям, — ответил отшельник.
Другой отшельник сказал:
— То, что наш мир является миром скорби и бесчестия, можно заключить хотя бы, из того, что нет на земле ни одного человека, который не стремился бы получить больше, чем заслужил.
Один отшельник сказал:
— Все земные страсти бесплодны. Те, которые были пережиты, — подобны снам, те же, которые нас ожидают, — закончатся для тех, кто еще надеется, разочарованием.
Один отшельник сказал:
— В одинаковой мере движут мир и те, которые служат богу, и те, которые богу не служат.
Одного аскета спросили:
— Сделал ли ты в течение своей жизни что-нибудь такое, чем был бы доволен?
Тот ответил:
— Не знаю. Не берусь утверждать, что сделал. Но одно я знаю твердо: что бы я ни делал, я всегда опасался разгневать бога, опасался, что он отвернется от меня.
Увидев человека, раздававшего милостыню в присутствии посторонних, отшельник заметил:
— Если ты копишь состояние, делай это тайком, дабы люди не разграбили его.
Один отшельник наставлял царя следующими словами:
— Хорошенько усвой, что, если бы сокровища, находящиеся сейчас в твоем хранилище, оставались в руках твоих предшественников, они никогда бы не дошли до тебя. Следовательно, и ты должен приобретать все, чего у тебя нет, заранее примирившись с мыслью, что твоя собственность не останется твоей навеки.
Царь сказал отшельнику:
— Проси у меня все, что тебе нужно, — и ты это получишь.
На это последовал ответ:
— Одно сознание того, что ты готов мне прийти на помощь по первой моей просьбе, что ты откроешь свою дверь, когда я постучусь в нее, — составляет половину твоего дара.
Один отшельник сказал:
— Смерть — это святая пасха, всеобщий праздник земного мира.[40]
Одного отшельника спросили:
— Почему ты с такой легкостью отказался от всех благ земной жизни?
Отшельник ответил:
— Я знаю, что смерть насилую отняла бы у меня все блага жизни, поэтому предпочел отказаться от них добровольно.
