Однажды правитель Ануширван издал приказ, запрещавший есть те блюда, которые он сам ест, и пить те напитки, которые он сам пьет. Вскоре после этого один высокопоставленный сановник приготовил царское блюдо и пригласил другого сановника разделить с ним трапезу. Отобедав, гость написал Ануширвану донос на хозяина, угощавшего его запретным кушаньем. «Я сам это видел и не в силах скрыть от тебя», — писал он.
В ответ доносчик получил от Ануширвана следующее послание, написанное на оборотной стороне доноса:[17]
«Мы воздаем тебе хвалу за верноподданнические чувства и сурово осуждаем нарушителя приказа. Особенно за то, что он не умеет хранить тайны и раскрывает их перед такими, как ты».
Спросили царя Хосрова:
— Который из твоих сыновей тебе всех милее?
Он ответил:
— Тот, который любит дисциплину, страшится бесчестия и постоянно стремится достичь более высокого положения в обществе.
Бузурджмихр сказал:
— Беда нашего общества заключается в том, что оно не вознаграждает человека по заслугам. Либо оно дает ему значительно больше того, что ему положено, либо оно дает ему значительно меньше.
Царь Арташир[18] как-то заметил, что гнев владык должен проявляться в оказании милости и снисхождения тем, кто вызвал этот гнев, а не в том, чтобы отказывать им в самом необходимом.
Царь Арташир сказал:
— Религия — фундамент мира, а правитель — его страж. Строение без крепкого фундамента быстро разрушается, дом, не имеющий сторожа, подвергается опасности грабежа.
Рассказывают, что во времена Хосрова один человек расхаживал по улицам и выкрикивал:
— Кто хочет купить три изречения за тысячу динаров? Подходите, покупайте!
Когда царь это услышал, он подозвал человека и спросил:
— Что это за изречения?
— Положи динары, и тогда ты их услышишь, — ответил мудрец.
Когда динары были приготовлены, он сказал:
— Первое мое изречение гласит: «Нет в твоем царстве ни одного по-настоящему порядочного человека».
Второе мое изречение гласит: «Хотя все люди таковы, невозможно избегать их и без них обходиться».
Третье изречение вытекает из предыдущих: «Царь должен знать меру зла, заключающуюся в людях, дабы в большей или меньшей степени избегать их».
Понравились эти изречения царю. Он похвалил мудреца и велел выдать ему приготовленные динары, но тот от денег отказался.
— Почему же ты так настойчиво спрашивал их и даже захотел, чтобы их заранее приготовили? — удивился царь.
— А я задумал проверить, найдется ли в наше время хоть один человек, который готов расплачиваться золотом за мудрость, — ответил философ.
Ануширван сказал:
— Безделие возбуждает праздные мысли, а праздные мысли возбуждают беспокойство.
Один шах наказал своему сыну:
— Когда ты станешь шахом, не прибавляй жалованья твоим воинам, дабы не уменьшилось их служебное рвение из-за того, что они не будут нуждаться в тебе. Но и не доводи их до нищеты, дабы они тебя не возненавидели. Давай каждому столько, сколько ему приличествует получать. Действуй так, чтобы их надежды на тебя все возрастали, а твои дары им не увеличивались.
Бузурджмихр сказал:
— Некоторых помощников царя можно уподобить метательному копью — они охраняют только на почтительном расстоянии. Другие напоминают стрелы — они улетают и не возвращаются. Третьи же похожи на мечи, которыми можно пользоваться лишь на близком расстоянии.
Хосров сказал:
— Не обнаруживай свою ненависть по отношению к тем, кого ты не в силах удалить от себя.
Бузурджмихра спросили:
— Почему друзья легко превращаются во врагов, в то время как враги с большим трудом становятся друзьями?
Он ответил:
— Разрушить дом легче, чем его построить, разбить сосуд проще, чем его починить, истратить деньги легче, чем их приобрести.
Он же говаривал:
— Хороши фрукты в месяце тешри,[19] цветы — в месяце нисане,[20] а девичья краса, юношеская ловкость и скромность чужеземца — во все времена года.
Царю Хосрову был задан вопрос:
— Кому из людей ты пожелал бы в первую очередь поумнеть?
Он ответил:
— Моим врагам. Замечено, что умные, замыслив злое, очень редко выступают в поход. Глупых же ничто не останавливает от безрассудных поступков.
Когда Бузурджмихр был заключен в тюрьму, его друзья обратились к нему с вопросом:
— Чем ты утешаешься в своем несчастье?
Он ответил:
