— Мы шутим и дурачимся, — рассказывал зеленый веселым тоном. — Несерьёзно говорим о серьезном. Окружающие с Фаеруна смотрят на нас как на блаженных. А мы… просто так живём. Жизнь в Стране Фей, даже здесь, на Солнечной Стороне, — бесконечная борьба с опасностью и хаосом. В итоге ты не видишь иного выбора, кроме как наслаждаться каждой минутой, не тратя ее на грусть и уныние. Почти все эладрины[50] такие, наверное. Поэтому мы и проигрывали в войнах — слишком мало в нас серьезности… Зато как у нас красиво. На Солнечной Стороне есть большой шанс умереть от какого-нибудь прекрасного создания! Дриады, например. Гигантского лебедя. Архифеи какой-нибудь, — Каленгил прервал свою речь вздохом. — Однажды господин поселил на озере у замка двух гигантских лебедей по просьбе леди Маленур… Надо ли говорить, что они были злющие? Шипели как змеи и могли за минуту растерзать теленка. Однажды Меллот по пьяни упал в озеро… У него шрам и боязнь лебедей на всю жизнь.
— Думаю, во всем нужен баланс, — сказала девушка, дослушав его рассказ. — Избыток серьезности вреден, нужно уметь веселиться. За баланс.
Эльф ответил ей плеском своего бурдюка, а затем продолжил:
— У нас господин по части серьезности, а иногда Элледин, но того обычно надолго не хватает, — он прервался на очередной глоток. — Я-то знаю все про этих двоих. Дурачиться они тоже умеют. Однажды Элледин обворовал лесную каргу и бегал от нее по Изумрудному лесу. А Эридан…
Гвардеец внезапно рассмеялся.
— Да?! — заинтересованно спросила чародейка.
— Эридан, мало того, что однажды на пиру спёр корону у Оберона и пел про него песенки сомнительного содержания, так ещё и шутки ради соблазнил пару его фавориток. Оберон так злился! А вот незачем так много пить! — подытожил зеленый и сделал еще один громкий глоток.
— Никогда бы не подумала, — хихикнув, ответила Кьяра.
Она, наконец, расслабилась и получала большое удовольствие от этого общения. Тот Эридан, из рассказов гвардейца, и этот, из настоящего, казалось, были совсем разными личностями. Когда-то он был легче, мягче и счастливей.
— Ну, он же тоже эладрин, хоть и поломанный, — фыркнул Каленгил, — только ему не говори, что он поломанный, иначе он поломает меня.
— Не скажу, не переживай, — ответила она.
А может он и сам тихо слушает этот разговор, подумала про себя тифлингесса. Однако ее это сейчас нисколько не волновало.
— Все, вино меня побороло, — объявил зеленый, — пожалуй, не стоило выпивать сразу все.
— А ты поспи, — посоветовала Кьяра, — если медики что-то придумают, нас разбудят.
Она и сама решила прилечь. Закинув пустой бурдюк в сумку, прикрыла глаза и попыталась немного подремать. Вино, хоть и некрепкое, здорово расслабило тело, в голове был легкий туман. Подремав примерно час, она очнулась от того, что кто-то начал меня повязку на глазах. Перетерпев неприятную процедуру, Кьяра вновь откинулась на подушку. В голову снова полезли предательские мысли о слепоте, которые она принялась гнать.
— Сколько вам ни дашь вина, все умудряетесь выпить за один раз. Как так выходит? — укоризненно произнес Эридан.
Несмотря на громкий звук шагов, он все равно как-то умудрился подкрасться незамеченным. Кьяра молча пожала плечами, говорить с ним все еще не было желания.
— Предпочитаю не оставлять на потом то, что могу выпить сейчас, — насмешливо ответил Каленгил.
— Поэтому я и принес столовое вино. Зная ваши аппетиты. Как вы себя чувствуете?
— Ничего не вижу, — ответил зеленый, — а в остальном отлично.
Девушка проигнорировала вопрос. Послышался звук приближающихся шагов, и совсем недалеко от Кьяры прозвучало:
— А ты как?
— Так же, — коротко ответила она.
— Я забрал останки мавки, как просил Зариллон, — продолжил Эридан. — Он уже занимается изучением. Потерпите немного. Если бы вы не были такими заразными, я бы положил вас в другое, более приятное место, но у нас и так угроза эпидемии.
— Мне и здесь нормально, — пожала плечами чародейка.
Повисло молчание.
— Ты удивительно тихая, — с подозрением в голосе произнес Эридан, — но я чувствую твою вредность за версту. Ты опять злишься на что-то?
— Нет, — соврала она, чувствуя, что вскипела и вот-вот взорвется, наговорив много лишнего, да еще при посторонних.
Белобрысый ответил молчанием, а затем его шаги начали удаляться. Кьяра вздохнула с облегчением.
Так постепенно прошел остаток дня. Прислушиваясь к разговорам, Кьяра поняла, что больных стало больше, и это в основном лекари. После ужина, который был далеко не таким вкусным, как обед, ей сменили повязку. Не было никакой информации о Зариллоне, Скаге, драколюдах или Эрте. Звуки стихли, лазарет постепенно засыпал. В этой тишине в голову девушке лезли пугающие мысли. Что, если жизнь ее так и закончится здесь, на этой койке? После всего, что она пережила, такая кончина казалась ей обидной до дрожи. Кьяра полагала, что умрет при иных обстоятельствах, в пылу сражения или по неосторожности. А ведь раньше ей даже не приходилось болеть. Тягостные мысли полностью поглотили ее, поэтому она дернулась о неожиданности, когда рядом с ее лицом тихо раздалось: