Поиски Арфиста велись недолго. Он пытался сбежать, спрятаться, но это было лишь бесполезным оттягиванием неизбежного. В течение получаса его привели в шатер, и Эридан окинул его взглядом, то даже с удивлением узнал его смуглое лицо. Он был одним из стражников, оттащивших Эрика к месту исполнения наказания. Удивительно, как близко к нему находился этот опасный человек.
Сначала Арфист глядел исподлобья, вел себя с горделивостью. Иногда он даже улыбался или пытался шутить, но Эридан смотрел на него с непроницаемой маской на лице. Он видел Арфиста, но не видел перед собой человека, живое существо.
— Ты умеешь петь? — спросил эльф, выпив порцию лунных слез.
— То, что мы называемся Арфистами, не значит, что мы сплошь артисты, — ответил тот с улыбкой.
— Ничего, ты быстро научишься, — равнодушно ответил Эридан.
Он не соврал. Сначала Арфист терпел. Оторванные ногти только забавляли его, но когда не без помощи солдат Эридан срезал с него первый крупный лоскут кожи, настроение пленного резко изменилось. Сначала он рассказал все, что знал, и с каждым новым лоскутом он рассказывал все больше и больше, словно второпях зачитывал молитву, но боги были безучастны. Иногда он терял сознание, но и это его не спасало.
— Я рассказал все, что мог, — простонал он, наконец, после нескольких часов боли, нескольких обмороков, сорвавшегося от криков голоса.
Эридан слегка улыбнулся:
— Я же сказал, что ты будешь петь, словно небожитель. У тебя теперь есть и два прекрасных крыла. Хочешь взглянуть?
Эльф повернул голову несчастному таким образом, чтобы тот смог бросить взгляд за спину и увидеть, как содранная кожа на ней свисает двумя огромными кровоточащими лоскутами, обнажая красную плоть. Арфист снова зашелся криком.
Через некоторое время пленник умер, не выдержав боли, переохлаждения и потери крови. А он долго продержался, подумал Эридан. Обычно все веселье заканчивалось часа через четыре. Этого хватило на семь.
— Будете говорить об этом — присоединитесь к нему, — сказал Эридан бело-зеленым стражникам, помогавшим ему в пытках, и те только молча закивали в ответ.
Запал злости пропал, оставив только горькую пустоту. Перед ним был труп изувеченного человека, результат его работы. Кожу с лица он снять так и не успел.
Стерев с себя чужую кровь, Эридан вышел из палатки и двинулся к телам гвардейцев. Он посмотрел на их застывшие лица и в нем снова проснулся живой человек, а не бездушный палач. Ему было жаль парней, переживших схватку с королем фей и павших от рук жалких перевертышей и этих червей, считающих, что достойны хранить баланс сил. Сразу вспомнилась Кьяра. Она поступила очень подло, но стоило ли отправлять ее на смерть? Разве не взял он на себя ответственность за нее, когда посвятил в оруженосцы? Он вздохнул.
— Эрта! — громко позвал он рогатую заклинательницу. — Я хочу, чтобы ты нашла Кьяру и проследила за ее безопасностью.
— Зачем тогда выгнать? — возмутилась женщина.
— Хотел проучить, — со вздохом ответил эльф. — Думал, что она достойна смерти, но понял, что не хочу этого. Рано или поздно она поймет, что в Стране Фей ей в одиночку не выжить, и вернется, а пока я хочу, чтобы ты проследила за ней.
— Дурачина лишь! — громко крикнула Эрта. — Давать ей волк, давать ей зелье! Наконец доходить! Мозг как еловый шишка! Ты делать, Эрта исправлять!
Она еще некоторое время разорялась, но вскоре успокоилась, и, приняв облик орла, устремилась в том направлении, которое указало ей заклинание поиска.
Вернулась она часов через десять, принесла израненного волка и рассказала все что видела. Эридан почувствовал странный гнев.
— Дракон не убить ее, а схватить и нести быстро-быстро, — говорила Эрта. — Потом я его потерять, заклинания поиска не работать. Эридан, тут быть магия, большая сила. Дракон такой не знать.
— Я понял, — произнес эльф одними губами.
Кому потребовался его оруженосец, оставалось для него загадкой, но все говорило о могущественной магии, а нет в Стране Фей созданий сильнее, чем архифеи. Эридан стиснул зубы. Как же ему захотелось отмотать время к прошлому утру и просто отлупить ее кнутом. Возможно это совпадение, но Лемифинви тоже не явился в его ловушку. Эридан скрипнул зубами. Оставалось только надеяться, что Владыка Шиповника не являлся большим любителем песен.
Кьяра ощутила падение в темноту, ее тело стало внезапно легким, невесомым, боль отступила, как и все мысли. Словно отстраненный наблюдатель, она смотрела на события своей жизни, проносящиеся мимо, ярко вспыхивающие и гаснущие словно светлячки. Лица дочери и мужа, мгновения триумфа после великой победы: все смешалось в сплошной океан, в котором тонуло ее сознание, пока окончательно не затухло.
Яркий свет пробудил ее из этого небытия. Он был резким, раздражающим. Чернота нехотя поддалась, отпуская Кьяру из своих объятий. Она медленно разомкнула веки. Свет резанул по глазам, вызывая слезы. Дернув головой, девушка почувствовала сильное сопротивление. Что-то удерживало ее тело.