Гаррати подумал, что все они ведут себя как-то по-детски, но тем не менее приветливо помахал, а официантки, казалось, остались вполне довольны. На широкой дороге Идущие расположились немного просторнее, тем более что при появлении яркого утреннего солнца они постепенно приходили в себя от полудремы. Начиналось второе мая.
Гаррати снова заметил Барковича, и ему пришло в голову, что Баркович, возможно, избрал самую умную линию поведения: нет друзей — не о ком горевать.
Через несколько минут по Прогулке снова зашелестели разговоры; на этот раз затеяли играть в «тук-тук». Брюс Пастор, парень, который шел прямо перед Гаррати, повернулся к нему и сказал:
— Тук-тук, Гаррати.
— Кто там?
— Главный.
— Главный кто?
— Главный трахает матушку перед завтраком, — сообщил Брюс Пастор и захохотал во все горло. Гаррати хихикнул и передал шутку Макврайсу, тот — Олсону. Когда шутка обошла всех и вернулась. Главный трахал перед завтраком свою бабулю. В третий раз он трахал бедлингтон-терьера по кличке Шила, которая часто упоминалась в его пресс-релизах.
Гаррати все еще смеялся над третьим вариантом, когда заметил, что смех Макврайса стал ослабевать и быстро сошел на нет. Взгляд его застыл на деревянных лицах солдат, едущих в фургоне. Они, в свою очередь, равнодушно смотрели на него.
— По-твоему, это
— Главный трахает
Другие участники Прогулки с тревогой посмотрели на Макврайса, затем равнодушно отвернулись.
Вдруг Макврайс бегом бросился к фургону. Двое из троих солдат взяли ружья на изготовку, но Макврайс резко остановился и потряс над головой кулаками, как сошедший с ума дирижер.
— Предупреждение, — произнес один из них совершенно спокойным голосом. — Предупреждение шестьдесят первому. Второе предупреждение.
О Боже, тупо сказал про себя Гаррати. Он получит билет, он уже близко… он подошел к ним так близко… Сейчас он улетит от нас, как Фрики Д’Аллессио.
Макврайс побежал вперед, нагнал фургон, остановился и плюнул на его борт. Стекающая слюна оставляла влажный след на запыленном борту.
— Предупреждение! Третье предупреждение шестьдесят первому, последнее!
Внезапно Гаррати повернулся и кинулся назад, не понимая, что он делает. Тут же он схлопотал предупреждение. И только какая-то дальняя часть его сознания восприняла это. Солдаты уже прицелились в Макврайса. Гаррати схватил его за предплечье.
— Пошли.
Гаррати наотмашь ударил Макврайса по щеке.
— Тебя сейчас убьют, придурок.
Стеббинс прошел мимо.
Макврайс взглянул на Гаррати так, как будто бы впервые узнал его. Тут же сам Гаррати получил третье предупреждение, и он знал, что от билета Макврайса отделяют считанные секунды.
— Иди к черту, — раздался мертвый, невыразительный голос Макврайса. Но сам он пошел вперед.
Гаррати шел рядом с ним.
— Я думал, ты сейчас получишь билет, — сказал он.
— Но не получил, спасибо мушкетеру, — мрачно ответил Макврайс, дотрагиваясь до шрама. — Елки-палки, мы все получим.
— Кто-то должен победить. Возможно, один из нас.
— Вранье, — возразил Макврайс. Голос его дрожал. — Никаких победителей, никакого Приза. Последнего отведут в какой-нибудь сарай и там пристрелят.
— Да хватит тебе пороть чушь! — в ярости заорал Гаррати. — Ты же сам не понимаешь, о чем бол…
— Проиграют все, — перебил его Макврайс. Глаза его, как два дракона, укрылись в пещерах глазниц и выглядывали оттуда.
Гаррати и Макврайс шли теперь одни, прочие Идущие решили — по крайней мере пока — держаться подальше. Макврайс опасен, и Гаррати, у которого три предупреждения, — тоже, ведь Гаррати пренебрег собственными интересами, когда бросился назад на выручку к Макврайсу. Если бы не он, Макврайс скорее всего стал бы двадцать восьмым.
— Проиграют все, — повторил Макврайс. — Уж ты мне поверь.
Они прошли по бетонному мосту над железнодорожной колеей. На другой стороне их поджидал плакат: ОТКРЫТИЕ СЕЗОНА 5 ИЮНЯ.
Предупреждение Олсону.
Гаррати почувствовал, как ему на плечо опустилась чья-то рука. Он обернулся. Это был Стеббинс.
— Твой друг что-то резко обозлился на Главного, — заметил он.
Макврайс вроде бы ничего не слышал.
