Ваше же видение – совершенно иное. Вы жаждете знаний, словно океана, из которого каждый может черпать. И полагаете, что образованный человек, прочитав все, не выходя из дома, познает мир. И что человеческое знание подобно книге, точно так же имеет первую и последнюю страницу, а также свои пределы, так что его можно резюмировать, и тогда оно станет доступным каждому. Такую похвальную цель Вы себе ставите, и за это я, Ваша читательница, Вам благодарна. Но у меня своя правда.
Эх, скажете Вы – неточно, болтовня. И, наверное, будете правы, и, любезный мой государь, возможно, все это искусство сочинительства есть совершенство неточных форм…
Ксендз сидит в странной позе, поскольку на коленях у него только что заснула Саба, сестра Фирлейки. Приходится держать ноги неподвижно, уперевшись обеими ступнями в перекладину под столом, чтобы собака не соскользнула на пол. Приходится тянуться к чернильнице через весь стол, и ксендзу это удается. Хуже обстоит дело с перьями на полке за его спиной – он изворачивается и пытается дотянуться до коробки. Перья падают на пол, и ксендз разочарованно вздыхает. Похоже, придется подождать, пока Саба проснется. Но бездействие противно природе ксендза, поэтому он начинает писать затупившимся пером, выходит не так уж плохо. Ничего страшного.
Большой привет и пожелания здоровья шлю Вам, милостивая госпожа, поскольку сам я простудился на похоронах архиепископа Дембовского и теперь, кашляя и отплевываясь, сижу взаперти в своем доме и грею конечности. И чувствую, как быстро подступает старость. Это правда, что смерть архиепископа и мое здоровье подорвала, поскольку он был близким мне человеком и нас связывали добрые отношения, какие могут связывать лишь двух служителей Церкви. Думаю, что постепенно и мой час близится, а поскольку свой труд я не закончил, ощущаю тревогу и страх, что не успею увидеть Библиотеку братьев Залуских. Я договорился о встрече с епископом Залуским: как только морозы спадут, отправлюсь в Варшаву, чему он очень обрадовался и пообещал предоставить мне кров.
Простите, что сегодня беседую с Вами столь коротко, но, кажется, меня одолела лихорадка, а спящая собака не позволяет заменить перо. Щенков моей Сабы я раздал, и теперь в доме пусто и печально.
Я нашел кое-что для Вас, милостивая госпожа, и переписываю, надеясь занять Вас чем-то более интересным, нежели хозяйственные труды et cetera[132].
Как может сидящий в комнате видеть, что происходит снаружи?
Тот, кто хотел бы видеть все происходящее во дворе, не глядя собственным оком, но почивая, пускай устроит темную комнату, тщательно закрыв окна, чтобы не было света со двора. Затем пускай проделает дыру круглую, небольшую, непосредственно в направлении двора, и в нее поместит стекло из подзорной трубы или очков, которое бы представляло вещи крупнее, нежели они являются на самом деле; сделав это, пускай в темной комнате напротив этого окошка повесит тонкую белую плотную ткань или большой лист белой бумаги. На этом полотне или экране можно будет увидеть все, что происходит во дворе: кто ходит, ездит, дерется, хулиганит, выносит припасы из кладовой или подвала.
Я испробовал это сегодня, и, признаюсь, успешно, хотя изображение было расплывчатым и я мало что сумел распознать.
