И мы вдруг снова оказались в безопасности. Во второй раз Яков стал хахамом, нашим Господином. И мы, преисполнившись доверия, признали его Господином и теперь желали, чтобы он отправился с нами в Польшу.
На обратном пути у всех было хорошее настроение, и мы принялись во весь голос, до хрипоты распевать наши песни – словно это просто праздничное катание на санях. Я почувствовал себя лучше, и мои мысли вновь обретали смысл. К Богу мы идем через три религии: еврейскую, Исмаила и Эдома. Как и было сказано. А я уже давно перевел с древнееврейского на турецкий свою любимую молитву, и, когда вечером прочитал ее, она всем понравилась, и они даже записали ее себе на новом языке. Вот она:
Тогда я испытал чувство счастья – и сразу, в один день, наступила весна, точнее, в один полдень, когда солнце набралось сил и стало жечь нам спины. Мы уже сумели продать все товары и сделали перерыв в бухгалтерской работе, а на следующее утро меня разбудило пение птиц, и тут же неведомо каким образом сделалось зелено, травка выросла между камнями во дворе, и тамариск принялся расцветать. Лошади стояли неподвижно в солнечных пятнах, грея спины и щурясь.
Мое окно выходило на виноградник, и это был единственный раз, когда я стал свидетелем всего процесса возвращения к жизни после зимы, от начала и до конца, от бутонов до спелых ягод. В августе виноград уже можно было собирать, такими гроздья стали налитыми и тяжелыми. Так что я думал – вот Бог показывает мне: любой идее требуется время, чтобы родиться, казалось бы, из ниоткуда. Ей нужны подходящие пора и ритм. И ничего невозможно ускорить или обойти. Я давил пальцами виноградины и думал, как много сделал за это время Бог, позволив созреть винограду, вырасти овощам в земле и фруктам на деревьях.
Ошибся бы тот, кто подумал, будто мы сидели там в праздности. Днем мы писали письма и рассылали их по всему миру нашим братьям – в Германию, в Моравию, в Салоники и Смирну. Яков же, имея тесные связи с местными властями, часто встречался с турками, в чем и я принимал участие. Среди этих турок были бекташи, которые считали Якова своим, и он иногда ходил к ним, но не хотел, чтобы мы его сопровождали.
И поскольку, сидя у Якова, свои дела мы не бросали – тем летом несколько раз ездили из Джурджу на другой берег в Русе, а оттуда везли товар дальше, в Видин и Никополь, где по-прежнему жил тесть Якова, Това.
