Город опустел. В этот день не забывали даже о больных и старых; никого не лишали зрелища и славы соревнования. Каждый гражданин, неважно, молодой или увечный, слепой, инвалид, с ребенком на руках, беременная женщина – все отправлялись из гордого собой города на ристалище. Так они должны были делать по закону; но никого не заставляли. Ни один из жителей городов не упустил бы шанса все увидеть – самому испытать трепет от состязания.
Город против города: только всеобщая, тотальная борьба. Так было и будет всегда.
И города отправились в холмы. К полудню все жители Пополака и Подуево собрались в тайной долине, укрытой от глаз современной цивилизации, чтобы провести древнюю ритуальную битву.
Десятки тысяч сердец бились все быстрее. Десятки тысяч тел растягивались, напрягались, потели, когда города занимали свои позиции. В их тени могли бы поместиться целые деревни; тяжесть их поступи превращала траву в зеленое молоко; их движения убивали животных, сминали кусты, валили деревья. От каждого их шага земля буквально содрогалась, а в холмах разносилось гулкое эхо.
В гигантском теле Подуево стали заметны технические дефекты. Небольшой изъян в вязке дал слабину по левому боку; он же породил проблему в механизме вращения бедер. Тот оказался чуть жестче, чем нужно, и движения получались не такими плавными, как надо. В результате на эту часть тела шло значительное давление. С ним сражались храбро; в конце концов, соревнование и было устроено так, чтобы испытать участников на пределе возможностей. Но никто не хотел признавать, насколько низким стал предел прочности у города. Граждане были не столь выносливыми, как на предыдущих соревнованиях. Из-за десятилетия плохих урожаев тела истощились, позвоночники стали менее гибкими, а воля – не столь твердой. Плохо связанный бок сам по себе мог и не вызвать катастрофы, но вместе с хрупкостью участников положил начало невероятной трагедии.
Они остановили машину.
– Ты слышал?
Мик покачал головой. У него с подросткового возраста было плохо со слухом. Из-за частых рок-концертов барабанные перепонки стали не к черту.
Джуд вылез из автомобиля.
Птицы притихли. Шум, который он услышал за рулем, раздался снова. И не просто шум: как будто двигалась сама земля, рев словно шел откуда-то из-за самого сердца этих холмов.
Гром, что ли?
Нет, слишком ритмичный. Он раздался снова, проник через подошвы в тело Джуда.
Бум.
В этот раз его услышал и Мик. Чуть высунулся из окна.
– Это где-то впереди. Теперь я тоже слышу.
Джуд кивнул.
Бум.
Земля вновь содрогнулась от грома.
– Что за чертовщина? – спросил Мик.
– Чтобы там ни было, я хочу на это взглянуть…
Джуд, улыбаясь, забрался в «фольксваген» и сказал, заводя машину:
– Похоже на стрельбу. Из больших пушек.
Смотря в русский бинокль, Вацлав Желовчик наблюдал за тем, как открывающий торжество чиновник поднимает пистолет. Увидел, как из дула взвивается перышко белого дыма, а секундой спустя услышал звук выстрела, раскатившийся по долине.
Состязание началось.
Вацлав взглянул вверх, на гигантские башни По-полака и Подуево. Головы в облаках – ну почти. Они чуть ли не тянулись, чтобы достать до облаков. Невероятное зрелище захватывало дух, отнимало сон. Два города покачивались, подрагивали, готовясь сделать первые шаги навстречу друг другу в ритуальной битве.
Подуево казался менее устойчивым. В том, как город поднял левую ногу и начал движение, чувствовалось легкое замешательство. Ничего серьезного, лишь небольшое затруднение в координации между мускулами таза и бедра. Пару шагов, и он поймает ритм; еще несколько, и его жители станут двигаться как единое существо, как совершенная система, способная потягаться изящностью и силой со своим зеркальным отражением.
От выстрела стайки птиц вспорхнули с деревьев, окружавших тайную долину. Они взметнулись ввысь, приветствуя великое соревнование, они щебетали от радости, летая над ристалищем.
– Ты слышал выстрел? – спросил Джуд.
Мик кивнул.
– Военные учения?.. – Джуд обрадовался еще больше. Он уже видел заголовки – эксклюзивный репортаж о секретных маневрах в самом захолустье югославской глубинки. Наверное, русские танки, тактические учения подальше от настырных западных глаз. Если повезет, именно он принесет людям эти новости.
Бум.
Бум.
В воздухе метались птицы. Гром стал еще слышнее.
На пушки это не походило.
– Оно за следующим холмом, – сказал Джуд.
– Думаю, нам лучше дальше не ехать.
– Я должен посмотреть.
– А я нет. Нам тут не место.
– Ну, никаких знаков я не вижу.
– Нам могут арестовать, депортировать… не знаю… я просто думаю…
Бум.
– Я должен посмотреть.
Слова только сорвались с губ Джуда, когда раздался крик.
Подуево кричал; это был предсмертный вопль. Кто-то, погребенный в слабом боку, умер от напряжения и запустил цепь разложения по всей системе. Один человек отпустил соседа, тот своего, и рак хаоса распространился по телу города. Связи в гигантской структуре разрушались с ужасающей скоростью, так как отказ одной ее части оказывал невыносимое давление на другую.
