Тело слегка расслабилось. Он свесил ноги с края кровати, включил свет. Комната действительно оказалась пустой. В доме стояла тишина. Сквозь открытую дверь Куэйд видел лестничную площадку. И там, разумеется, не было никакого человека с топором.
Стив очнулся от криков. Все еще было темно. Он не знал, как долго проспал, но теперь хоть ноги не болели. Опершись локтями о подушку, он слегка приподнялся, пытаясь рассмотреть, из-за чего поднялся шум. В четырех рядах от него дрались два человека. Причина ссоры была неясна. Они просто сцепились друг с другом, как девчонки (от их вида Стив засмеялся), верещали и дергали друг друга за волосы. В лунном свете кровь на их лицах и руках казалась черной. Тот, который постарше, упал на кровать и закричал:
– Я не пойду на Финчли-роуд! Ты меня не заставишь! Не бей меня! Я не твой человек! Я не твой!
Второй его не слушал; он был то ли тупым, то ли слишком разозлился и не понимал, что старик просит оставить его в покое. Свидетели со всех сторон подстрекали его, и нападавший снял с ноги ботинок и принялся охаживать им жертву. Стив слышал громкие звуки ударов каблуком по голове. Каждый сопровождали одобрительные крики людей вокруг и затихающие вопли старика.
Неожиданно аплодисменты прекратились, когда в спальню кто-то вошел. Стив его не увидел; куча людей, собравшихся вокруг места драки, загораживала дверь.
Но Стив видел, как победитель бросил ботинок через плечо, напоследок крикнув:
– Сука!
Ботинок.
Стив не мог отвести от него взгляд. Тот высоко подлетел, перевернулся, а потом рухнул на голые доски пола, как подстреленная птица. Стив видел его ясно, так ясно, как ничто за долгое время.
Он упал неподалеку.
Он упал с громким стуком.
Он приземлился на бок. Также как и ботинок Стива. Его ботинок. Тот самый, который он стянул с ноги. На решетке. В комнате. В доме. На Пилгрим-стрит.
Куэйд проснулся от все того же сна. Опять лестница. И он всегда смотрит вниз, в туннель из ступенек, пока это нелепое существо, наполовину анекдот, наполовину ужас, на цыпочках крадется к нему, хихикая на каждом шагу.
Раньше Куэйд ни разу не видел этот сон дважды за ночь. Он свесил руку с края кровати и нашарил бутылку, которая там стояла. Во тьме сделал большой глоток.
Стив прошел мимо группы разозленных людей, ему было плевать на их крики, на стоны и проклятья старика. Охранники с трудом усмиряли народ. Все, Старика Кроули пустили в последний раз: из-за него всегда бывают драки. А сейчас чуть ли не бунт разгорелся: понадобится несколько часов, чтобы всех успокоить.
Никто не окликнул Стива, когда он прошел по коридору, через ворота и в вестибюль ночлежки. Распашные двери были закрыты, но сочившийся снаружи ночной воздух освежал.
Убогая приемная пустовала, и на стене внутри Стив увидел огнетушитель. Такой красный и яркий. Еще там висел длинный черный шланг, свернувшийся на красном барабане, словно спящая змея. А рядом с ними, закрепленный в двух зажимах, был топор.
Очень красивый топор.
Стивен вошел в приемную. Неподалеку кто-то побежал, послышались крики, свист. Но Стиву никто не помешал, пока тот знакомился с топором.
Сначала он улыбнулся.
Изгиб лезвия улыбнулся в ответ.
Потом прикоснулся к нему.
Казалось, топору по нравилось, что к нему прикасаются. Он был таким пыльным, им давно не пользовались. Слишком давно. Он хотел, чтобы его взяли в руки, погладили, улыбнулись ему. Стив с неподдельной нежностью вынул топор из креплений, засунул под куртку, чтобы новый друг не замерз. Потом вышел на улицу и отправился на поиски своего второго ботинка.
Куэйд снова проснулся.
Стив быстро сориентировался. Пружинящей походкой отправился на Пилгрим-стрит. В таких ярких одеждах, в мешковатых брюках, глупых башмаках он чувствовал себя клоуном. И он же действительно был веселым парнем, разве не так? Стив заставил себя хохотать, ведь он был таким забавным.
Ветер пробрался под одежду, трепал волосы, заморозил глаза, превратив их в два куска льда, и потому заставил Стива лихорадочно двигаться.
Он начал бежать, скользить, танцевать, скакать по улице, выделывать коленца, белый под фонарями, темный между ними. Вот ты меня видишь, а вот – нет. Вот видишь, а вот – нет…
На этот раз Куэйд проснулся не от кошмара. В этот раз он услышал шум. Без всяких сомнений.
Луна поднялась высоко и теперь ее лучи падали в окно, через дверь и на лестничную площадку. Не было смысла включать свет. Куэйд и так видел все, что нужно. Лестница пустовала, как и всегда.
Но тут скрипнула нижняя ступенька, еле слышно, словно на нее упал чей-то вздох.
И тогда Куэйд познал ужас.
Еще скрип, пока оно поднималось к нему, это смехотворное сновидение. Это должно быть сновидение. В конце концов, Куэйд не знал никаких клоунов, никаких убийц с топором. И как такой абсурдный образ, тот самый, что пробуждал его ночь за ночью, мог оказаться чем-то, кроме сна?
Да, но возможно некоторые видения настолько нелепы, что могут быть только реальностью.
