- Ты оценишь ее по достоинству, как уже оценили другие. - Он отпустил ее, отвернулся, хлестнув себя плащом из кожи ящериц по лодыжкам, и ушел.
* * *
Стражники потащили Дженну вниз по лестнице. "Я спускаюсь куда быстрее, чем поднималась", - подумала она.
Руки ей так туго скрутили за спиной, что она перестала чувствовать пальцы уже на втором пролете. Единственным утешением было то, что человек с факелом шел впереди и тени от идущих падали назад. Если бы он шел позади, на лестнице появилась бы вторая связанная женщина, с темной косой вдоль спины, с дырой на правой коленке и с сильной болью в голове. Дженна пообещала себе, что нипочем не даст стражникам оглянуться и увидеть идущую за ними Скаду, не выдаст ее ни словом, ни движением.
Лестница сходила винтом все ниже и ниже. Когда она выпрямилась, Дженна поняла, что они спустились с башни в собственно замок. С каждым пролетом воздух становился все более холодным и затхлым. По обе стороны тянулись двери, каждая с зарешеченным окошком. В окошках мелькали какие-то пятна, и лишь на третий раз Дженна поняла, что это лица. Тогда она подняла голову, чтобы люди за решетками могли видеть ее и узнать. Она не желала, чтобы ее замуровали здесь тайно.
Но вот лестница уперлась в тяжелую дверь, и понадобились три ключа, чтобы отпереть засовы. Дженну бесцеремонно втолкнули внутрь, и дверь снова заперли. За все время, что они сходили вниз, никто не произнес ни слова.
Темница вполне оправдывала свое название - здесь было темно, сыро и пахло, точно в стойле больного поносом вола. Дженна никогда в таком стойле не бывала, но запах узнала сразу.
Чтобы не задохнуться, Дженна повернулась и закричала вслед уходящим стражникам:
- Чтоб вас повесили на волосах Альты. Чтоб она вплела ваши кишки в свои косы, а ваши черепа...
- Никогда еще не слышал, как ты ругаешься, - сказал голос, почти неузнаваемый от усталости. - Могла бы по крайней мере выдумать что-нибудь поновее.
- Карум! - прошептала Дженна, оборачиваясь и пытаясь найти его в темноте. - Так нас посадили вместе?
- Это особое местечко, девушка, - сказал второй голос. - Хуже уже не бывает.
Здесь было не так уж темно - кое-какой свет просачивался в окошко на двери. Скоро Дженна стала различать какие-то тени, хотя не могла угадать, которая из них Карум. Скада исчезла, но Дженна и не ожидала увидеть ее при таком скудном свете. И не желала своей темной сестре той боли, которую ей самой причиняли связанные руки.
Чьи-то пальцы коснулись ее плеча, спустились ниже и принялись распутывать веревки.
- Вообще-то полагается говорить, - прошептал ей на ухо Карум, - "чтоб вас повесили на воротах Альты". А не на длинных, как у тебя, волосах. Я вычитал это в Приюте Бертрама. Но я люблю твои волосы, и ты никогда не должна стричься. Мне не терпится распустить их опять, уже при свете.
Ему было трудно развязывать веревки, и Дженна стояла смирно, чтобы облегчить ему работу, несмотря на внезапную дрожь в ногах. От него пахло совсем не так, как ей помнилось, - впрочем, вряд ли и она сама благоухала.
Наконец он развязал узлы и растер ее онемевшие запястья.
- Ну вот. Теперь моя правая рука свободна.
- Свободна? - устало отозвалась она. - Это здесь-то? Но теперь я хотя бы знаю, что ты жив. Я намеревалась ткнуть Каласа ножом в пасть и вышибить его желтые зубы.
- Ты его видела? - насторожился вдруг Карум.
-Видела ли? Эта жаба поймала меня - запросто, как ребятишки ловят головастиков.
- Он... он тебя трогал? - Карум бережно обнял ее. Она мягко высвободилась.
- Он сказал, что, раз я взялась играть в мужскую игру, он поступит со мной как с мужчиной.
- Благодарю твою Альту за это.
- Разве его постель хуже этой темницы? - небрежно бросила Дженна.
Вместо Карума из мрака ответил кто-то другой:
- Гораздо хуже, девушка, если ты родом из Долин. Гарунийских женщин он боготворит и только их обходит своими гнусными ласками.
Дженна испустила сухими губами тихий протяжный вздох. Карум шепнул ей совсем тихо, чтобы никто больше не слышал:
- Ты одна?
- Пока темно - да.
- Я не про Скаду. Я знаю, что без света она не появится. Но где другие? Неужели все...
- Нет, они живы. Вот только твой брат... о, Карум, ты теперь король. Мне очень жаль. - И она повернулась к свету, чтобы он увидел, что ей и правда жаль.
- Я так и думал, - прошептал он. - Калас намекал на это. И пророчество, увы, предвещало то же самое. Ты ведь должна стать королевой, а я больше никому не позволил бы жениться на тебе. Право же, я не удивлен.
- Пока мы в темнице, королем тебе не бывать. Но клянусь мечом, которого я лишилась, и кинжалом, который... - Она пошарила за голенищем, зная уже, что ничего там не найдет. - Клянусь всем святым - я не могу думать в темноте.
- Ты не могла бы думать со связанными руками, - сказал Карум. - А темнота тебе как раз не мешает.
