Вот так-то! Не просто с женой, а с женой живой! Вся поэма состоит из пяти картин, включая пролог, отрывки из которого я сейчас процитировал. Поэма откровенно богоборческая, пролог тому подтверждение. На афишке, выпущенной специально к театральной премьере и расклеиваемой на всех городских заборах и тумбах, кратко и убедительно пересказывается содержание каждой картины.
Друзья считали Маяковского гением, враги – бездарем, хулиганом, хамом В обществе он вел себя вызывающе, сознательно делая из себя мишень для печатной и непечатной брани Коммунисты его сделали классиком, насаждая, по словам Пастернака, как картошку при Екатерине Впрочем, Ленин стихи Маяковского на дух не переносил, всячески ругая за формализм Зато Сталин, хоть и не читал, но хвалил и даже назначил его в советской литературе первым красным поэтом, вроде маршала Буденного в армии, – правда, посмертно
Можно к Маяковскому относиться, как относились Чуковский и Пастернак, – с любовью Можно – как Булгаков: уважительно, но с иронией. Можно – с ненавистью, как Бунин. Впрочем, нет – автор «Жизни Арсеньева» и «Темных аллей» все же один раз отозвался о Маяковском если не дружелюбно, то, во всяком случае, без обычного своего сарказма Это когда сравнивал Маяковского и Есенина, их визиты в Америку и рассказы по возвращении оттуда: «Нет, уж лучше Маяковский! Тот, по крайней мере, рассказывая о своей поездке в Америку, просто “крыл” ее, не говорил подлых слов о „мучительной тоске“ за океаном, о слезах при виде березок».
Единственно, как к Маяковскому относиться нельзя, – это с равнодушием Что порою бывало в школьные годы чудесные на уроках литературы
Как известно, этот классический советский роман о подвиге молодых подпольщиков, написанный в 1945 году по горячим следам событий, был подвергнут разгромной критике и в 1951 году переписан автором в соответствии с требованиями Главлита. Претензии же к роману были простые: недостаточное освещение руководящей роли партии в организации подпольной молодогвардейской дружины То есть практически главный литературный начальник всех писателей советской страны получил по шее от собственной же цензуры Этот удар по сути был черной меткой, намеком на неустойчивость положения любого человека, принадлежащего к партийной номенклатуре, в той системе государственных ценностей, которой принадлежал Фадеев Результат – длительные запои и самоубийство в мае 1956 года Впрочем, этому предшествовала фраза в докладе на XX партийном съезде (1956), в которой Фадеева всенародно объявили «властолюбивым литературным генсеком»
Из мелких цензурных подвигов (которые в своей совокупности складываются в величественную картину) на поприще литературного цербера отмечу следующие. Будучи главой литературной комиссии по изданию Полного (юбилейного) собрания сочинений Л. Н Толстого, Фадеев вместе с другими комиссионерами адресует А Жданову, тогдашнему главарю от идеологии, письмо со следующими предложениями:
Из текстов издания исключить «Азбуку» и «Книгу для чтения», «Критику догматического богословия», «Соединение и перевод четырех Евангелий», «Краткое изложение Евангелия», «Царство Божие внутри нас», «Мысли мудрых людей», «Круг чтения» и «Путь к жизни». К томам, включающим публицистические и теоретические произведения Толстого, а также к томам с дневниками и письмами Толстого к разным лицам должны быть предпосланы статьи с марксистско-ленинским анализом произведений Толстого
