В 1923 году Алексей Николаевич вернулся на родину. И понял – прошлого не вернуть Прошлое надо переписывать заново И то, что было, – убить, принизить, высмеять и выкинуть вон И на те книги, которые написаны на чужбине, надо смотреть теперь «под другим углом, с советской стороны границы, разделившей мир». Он переделывает написанные в эмиграции «Аэлиту», роман «Сестры» (первая часть будущей трилогии «Хождение по мукам») Он переделывает себя. Он вколачивает свой собственный гвоздь в истрепанный русский корабль
Работу над сказкой о Буратино Толстой начал в 1935 году. Собственно говоря, начал он ее много раньше, еще в Берлине, но тогда это была литературная обработка чужого перевода сказки Карло Коллоди «Пиноккио» Потом, в 1934 году, он подписывает договор с Детгизом, но работа почти не движется, и лишь весною 35-го года, отлеживаясь после инфаркта и отложив на время трилогию, Толстой пишет «Золотой ключик». Книжка вышла совершенно не похожей на итальянский оригинал. И не только потому, что работал над ней русский художник. Толстой сделал ее намеренно не похожей – он еще раз доказал себе и другим, что с прошлым покончено навсегда. Игра на понижение, осмеяние и, в результате, уничтожение прошлого – вот задача, которую он поставил и выполнил в сказке о Буратино
В рукописи «Золотой ключик» назван «новым романом для детей и взрослых» Такое сознательное подчеркивание состава читательской аудитории говорит о многом На первом месте, конечно, дети Но дети видят кукольный театр, поверхность А что под ней, в глубине – это могут разглядеть лишь взрослые.
Образованный читатель тех лет прекрасно понимал, кого имел в виду Алексей Толстой, выводя на арену сказки тех или иных персонажей.
Главный сказочный антигерой Толстого – поэт Александр Блок Удивительно, с каким постоянством классик советской литературы направляет свое перо против автора «Соловьиного сада» и «Незнакомки» Ведь до этого он уже вывел классика поэзии символизма в образе поэта Бессонова из романа «Сестры» Анна Ахматова считала это «сведением счетов и непохожим пасквилем»
Лично Александр Блок писателя Алексея Толстого не оскорблял никогда. Для Толстого это имя всего лишь символ – символ прошлого, символ круга единомышленников, к которому когда-то принадлежал и сам Алексей Толстой. Круг тот давно распался, но память не давала покоя А если враг не сдается, его уничтожают.
Блок выведен в сказке про Буратино под маской Пьеро Пьеро – поэт, Пьеро безумно влюблен в Мальвину, Пьеро пишет Мальвине стихи. Про пляшущие на стене тени:
Про болото:
Мотивы «теней на стене», «болот» напрямую взяты из Блока.
«А роза упала на лапу Азора» – пишет Буратино под диктовку Мальвины знаменитый палиндром А. Фета, читающийся что справа налево, что слева направо – одинаково Роза здесь – отсылка читателя к блоковской драме «Роза и крест». Сцена пародирует драму. У Блока – героиня Изора, роза падает у нее из руки У Толстого рука красавицы – это собачья лапа Все поставлено с ног на голову, все осмеивается и пародируется. И сама Мальвина – пародия Имя это, придя в Россию в XVIII веке из «Поэм Оссиана» Макферсона, стало символом романтической любви К XX веку оно прижилось в романсах, романтика из него улетучилась и оно стало нарицательным именем проститутки И сам лес, в котором в маленьком домике живет возлюбленная Пьеро Мальвина, – не что иное, как пародия на блоковский «Соловьиный сад», приснившийся поэту во сне. Вся линия Мальвина – Пьеро – умело и зло спародированная семейная трагедия Блока
Пародирует автор не только Блока, но и его окружение Например, кукольный владыка Карабас Барабас, от которого сбежали маленькие актеры-куклы, – пародия на Всеволода Мейерхольда и его теорию «режиссерского театра».
Итак, «Золотой ключик» – пародия Злая, несправедливая, сделанная во многом лишь потому, чтобы очередной раз отделить себя от круга писателей, подчеркивающих свою принадлежность к Серебряному веку литературы Это опальные Мандельштам, Ахматова. Это писатели-эмигранты, к которым Толстой сам когда-то принадлежал Своей сказкой про Буратино он заново продемонстрировал власти свою советскость.
Но сказка на то и сказка, чтобы жить самой по себе, независимо от желаний автора. «Золотой ключик» присвоили себе наши дети. Теперь он принадлежит им, и детям дела нет до чьих-то мстительных замыслов и грызущих совесть воспоминаний
Пусть сказки принадлежат детям!
