– Это что, – хвастаюсь я, – у меня ещё и давление стало лучше, чем у космонавтов!
– Молодец, так держать!
– Постараюсь, мама!
Друзья по скайпу тоже поразились моему одухотворённому лицу и неладное заподозрили:
– Да ты никак в завязку ушёл?! Надолго ли?
– Не уходил я никуда! – обиделся я.
В общем, все, кого ни встречу, удивляются и радуются.
Прилёг я после обеда тоже порадоваться. Я ведь год почти уже, как здоровьем своим озаботился, лишнего веса четверть центнера решил сбросить. Ходить начал помногу, плавать в любую погоду, рацион ограничил, временами вино стал боржомом перемежать. Вот и результат наконец!
Включил я телевизор, да и задремал на приятных мыслях.
Гляжу, а по телевизору какое-то судебное заседание показывают. Ух ты, обрадовался я, не иначе как новая серия про Перри Мэйсона!
Пригляделся, а это, оказывается, не про Перри, это меня судят. И прокурор справедливыми глазами до темечка меня высверливает и требует мне высшей меры наказания. Как? За что? Ну перешёл я однажды улицу в неположенном месте, и что, сразу расстрел? А сколько раз до этого я правильно переходил дорогу? Это что, не в зачёт?
Но прокурор суров:
– Вы своими действиями создали аварийную ситуацию на дороге. Это могло повлечь повреждение дорожного полотна. А дороги у нас стратегические, тем более в условиях специальной антиковидной операции. Стало быть, вы изменник родины и террорист!
– Как террорист, как террорист?! – забеспокоился я.
А тут и Мейсон за меня заступился:
– Обвиняемый не был раньше замечен в неправильном переходе дороги. У меня есть все доказательства – записи со ста пятидесяти тысяч камер наблюдения. И в ввиду однократного нарушения закона прошу ограничить наказание моему подзащитному двадцатью пятью годами лагерей строгого режима.
Но суд был неумолим и справедлив.
И вот заслуженный финал: расстрельная команда вскинула пистолеты ТТ в ожидании последней команды.
Я плачу и бормочу что-то, пытаясь оттянуть последнюю секунду. И командир расстрельщиков, интеллигентный такой человек, устало спрашивает меня:
– Ну, чего ты, вошь лобковая, трепыхаешься? Что, не виноват ты ни в чём?
– Не виноват, не виноват, не виноват!..
– А не ты ли когда-то радостно распевал:
– Да, распевал…
– А потом, когда его объявили врагом народа и шпионом, не ты ли выколол ему глаза швейной иголкой во всех своих книжках?
– Да, я…
Командир расстрельщиков удовлетворённо потянулся:
– Ну, хорошо, а когда ты был маленьким, письку теребил?
– Ну, да… Ну так это ведь все…
– А ты на всех не кивай, – взъярился на меня командир. – Всё, хорош, бля! Пли!!!
Раздались выстрелы, и я открыл глаза. На меня смотрел чёрный экран выключенного телевизора.
Пошёл я в туалет уже не такой радостный, как отдохнуть ложился. Пописал, посмотрел в унитаз, а он почему-то весь в густой крови. Уже не сон.
Говорю Ритуле, это жена моя:
– Надо бы мне к урологу записаться. Наверное, песочек в почках зашевелился.
Пока она звонила врачу, я новое надумал:
– А едем-ка мы сразу в госпиталь, что-то мне нехорошо.
Поехали в госпиталь, а по дороге Ритуля подружке своей решила позвонить, большой специалистке в любых вопросах, особенно в области здоровья. Машка давно мечтала мне масляные обёртывания сделать, но я стойко уклонялся. Машка сразу диагноз поставила:
– А это потому, что он у тебя, придурок, в январе часами из моря не вылазит, вот почки и застудил. Езжайте быстро домой, положи его в горячую ванну, он и отойдёт.
Развернулись, поехали домой, а я чувствую, что ещё до ванны отойти успею, так мне нехорошо.
– Всё, говорю, останавливайся и вызывай скорую помощь!
В госпитале за меня круто взялись – давай из меня кровь качать и мочу цедить, вопросы какие-то глупые про курение задавать. Полдня упражнялись, а потом подходит ко мне доктор и говорит, радостно потирая руки:
– Онкология, сэр! Надо удалять!
Я на него квадратными глазами:
– Вы что тут, с папайи рухнули? Я только-только жить начинаю, боржом пить стал!
А он мне ласково так:
– Молодец! Только ты это… поздновато боржом надумал пить…
– И ничего не поздно, ничего не поздно! Я много буду пить!
– Много ты уже пил, и к сожалению, не боржома.
Ну вот, через три дня у меня отнимут почку, и я стану ещё меньше весить! Жизнь налаживается! Только это уже другой госпиталь будет, из первого меня выгнали. Но сначала тамошний доктор, даже не пытаясь скрывать радость, торжественно объявил мне, что операция завтра. Как будто медаль олимпийскую вручил.
– Что? Кто? Какая операция? За что?
– Как какая? – немножко обиделся на мою тупость и неблагодарность доктор. – Так ведь почку же тебе вырежем! Правую!
– За что?! Почему правую? – продолжал тупить я.
– Так ведь поражение у тебя 95 процентов!
При последней фразе эскулап не смог сдержать эмоций и зажмурился от счастья.
Я задумался ненадолго – надолго я не умею – и выдал: