Мансур разгрызает луковицу, и счастье вновь опьяняет его. Ему хочется кричать во все горло от восторга. Но он сдерживается и принимается вместе с приятелями поглощать пищу, он же не маленький. Он старается во всем подражать Акбару и Саиду и выглядеть таким же, как они, – спокойным, уверенным в себе светским человеком.
На следующее утро Мансура будит утренний призыв муэдзина. «Аллах акбар!» – голос отдается в голове у Мансура, как будто к ушам кто-то приставил динамики. Он выглядывает в окно и видит прямо перед собой голубую мечеть в лучах утреннего солнца. Над святой землей парят сотни голубей. Они живут на башне рядом со склепом, и считается, что, если в стаю случайно попадет серый голубь, в течение сорока дней его оперение побелеет. К тому же каждая седьмая из птиц – это душа святого.
Полседьмого Мансур вместе с Саидом и Акбаром протискивается сквозь заграждение к мечети. Журналистское удостоверение Акбара открывает им доступ прямо к сцене. Многие дежурили всю ночь, чтобы оказаться поближе к флагу Али, когда его будет поднимать Хамид Карзай, новый президент Афганистана. С одной стороны сидят женщины, некоторые в парандже, другие просто закутаны в белые шали. С другой стороны находятся мужчины. Если женщины спокойно сидят, то в рядах мужчин беспокойство и толкотня. Деревья почернели от людей, облепивших ветки. Несмотря на старания полицейских с розгами, кто-то все время прорывается сквозь заграждение. Люди перепрыгивают через него, уворачиваясь от розог. Полиция сегодня работает в усиленном режиме, потому что должны приехать все министры.
Появляются члены правительства во главе с Хамидом Карзаем, одетым в его знаменитый шелковый халат в сине-зеленую полоску. Президент всегда старается одеваться так, чтобы представлять весь Афганистан: южная, кандагарская, каракулевая шапка, плащ, какой носят в северных районах, и рубаха, скроенная по обычаю восточных, пограничных с Ираном провинций.
Мансур вытягивает шею, стараясь подобраться поближе. Он ни разу не видел Карзая живьем. А ведь этому человеку удалось выгнать талибов из их резиденции, Кандагара, он едва избежал гибели, когда американская ракета отклонилась от курса и упала в расположении его войск. Карзай, пуштун из Кандагара, некоторое время сам поддерживал Талибан, но потом обратил все свое влияние племенного вождя клана поползаи против талибов. Когда начались американские бомбардировки, он сел на мотоцикл и отправился в самоубийственный рейд, чтобы объехать старейшин кланов в сердце земель Талибана и убедить их, что с существующим режимом покончено. Говорят, старейшин больше впечатлило его мужество, нежели аргументы. Пока вокруг Кандагара кипели бои, а Карзай руководил осаждающими, делегаты созванной ООН в Бонне конференции проголосовали за то, чтобы избрать его новым президентом Афганистана.
«Они пытались уничтожить нашу культуру. Они пытались отменить наши традиции. Они пытались отобрать у нас ислам! – кричит Карзай толпе. – Талибы пытались осквернить ислам, вывалять нас всех в грязи, поссорить со всеми. Но мы знаем, что такое ислам: ислам значит мир! Новый 1381 год[18] станет для нас годом возрождения. С него в Афганистане вновь начнется безопасная и надежная жизнь, мы укрепим мир и будем развивать наше общество! Сегодня нам помогает весь мир, но когда-нибудь мы превратимся в страну, которая помогает другим», – вещает Карзай под одобрительные возгласы толпы.
«Мы? – шепчет Мансур. – Мы будем помогать другим?»
Для него это совершенно абсурдная мысль. Все, что помнит Мансур, – это войну, на его памяти Афганистан всегда все получал извне – от еды до оружия.
После Карзая слово берет экс-президент Бурхануддин Раббани. Человек с большим животом и маленькими полномочиями. По образованию теолог, в будущность профессором Кабульского университета он основал партию «Джамиат-е-ислами», которой удалось привлечь в свои ряды часть моджахедов. Среди них оказался и военный стратег Ахмад Шах Масуд, которому было суждено прославиться в боях против Советского Союза, во время гражданской войны и в борьбе против Талибана. Он был харизматическим лидером, сочетавшим глубокую религиозность с приверженностью западным ценностям. Масуд свободно говорил по-французски и стремился к модернизации страны. Погиб он от руки двух террористов-смертников из Туниса за два дня до печально известных терактов в США и практически сразу превратился в легенду. Тунисцы имели при себе бельгийские паспорта и представились журналистами. Последнее, что суждено было услышать Масуду: «Командующий, что ты сделаешь с Усамой бен Ладеном, когда подчинишь себе весь Афганистан?» Масуд успел еще засмеяться, и тут террористы активировали спрятанную в камере бомбу. Теперь даже пуштуны вешают в своем доме портреты таджика Масуда – Панширского Льва.
Раббани посвящает свою речь Масуду, но очевидно, что его золотое время как оратора пришлось на период войны с Советским Союзом.
«Мы выгнали коммунистов, мы способны прогнать любого захватчика с нашей святой афганской земли!» – восклицает он.