— Как хочешь, — вдруг выпаливает он. — Я буду делать все, что ты потребуешь от меня, но не жди, что я буду делать это с удовольствием. Ты никогда не позволяешь мне делать то, что я хочу. Ты меня подавляешь.
— Поедешь на следующий год, — говорит Султан.
— Нет, никуда я не поеду, и никуда больше тебя ни о чем не попрошу.
Считается, что только те, кого призывал Али, могут попасть в Мазари-Шариф. Почему же Али не хочет, чтобы приехал Мансур? Неужели тот совершил непристойный грех и будет проклят? Или это просто отец не слышит зова Али?
У Султана мурашки бегут по коже от злобы, звучащей в голосе сына. Он смотрит на высокого угрюмого подростка, и ему становится не по себе.
Отвезя отца и братьев, Мансур отпирает магазин и усаживается за пыльный стол. Он подпирает голову руками и, приняв свою излюбленную меланхолическую позу, думает, что жизнь загнала его в ловушку и вот-вот совсем засыплет книжной пылью.
Прибывает новая партия книг. Он начинает их нехотя листать, просто чтобы хоть чем-нибудь заняться. Это собрание стихов мистика Руми, одного из любимых поэтов отца. Руми принадлежит к числу самых известных афганских суфиев — исламских мистиков. Он родился в XIII веке в Балхе, поблизости от Мазари-Шарифа. Еще одно знамение, думает Мансур. Он принимает решение поискать какой-нибудь другой знак, свидетельствующий, что он прав, а отец нет. В стихах говорится об очищении и приближении к Богу, который есть совершенство. Необходимо отказаться от себя, от своего «я». Руми говорит: «„Я“ — это пелена, закрывающая Бога от человека». Мансур читает о путях возвращения к Богу: жизнь должна вращаться не вокруг самого человека, но вокруг Бога. Мансур опять чувствует себя грязным, и чем дальше он читает, тем сильнее ему хочется очиститься. Его вниманием надолго завладевает одно из стихотворений:
Однако похоже на то, что Мансуру помощи ждать не приходится — ни от воды, ни от Бога, ни от Руми. Иранец, наверное, уже видит перед собой заснеженные хребты Гиндукуша, думает Мансур. Он злится весь день. Смеркается, пора закрывать магазин, забирать отца и братьев, а потом — домой, где предстоит вечер в кругу глупой семейки за очередным блюдом риса.
Когда он опускает решетку на двери и запирает ее на тяжелый висячий замок, вдруг появляется Акбар, иранский журналист. Мансур трет глаза.
— Разве ты не уехал? — изумленно спрашивает он.
— Мы поехали было, но Салангский туннель сегодня закрыт, так что попробуем завтра опять, — отвечает ирландец. — Кстати, я сегодня видел твоего отца, и он попросил меня взять тебя с собой. Мы выезжаем завтра в пять утра, как только кончится комендантский час.
— Он, правда, попросил тебя? — Мансур на мгновение лишается дара речи. — Не иначе как зов Али подействовал. Подумать только, как громко он меня позвал! — бормочет Мансур себе под нос.
Чтобы не проспать, а заодно уверенным, что отец не передумает, Мансур остается ночевать у Акбара. На следующее утро, еще до рассвета, они отправляются в путь. У Мансура с собой только пластиковый пакет, набитый банками кока-колы и фанты, а также пачками печенья с банкой прослойкой и киви. Акбар прихватил еще другого приятеля, Саида, настроение у молодых людей приподнятое. В машине играет музыка из индийских фильмов, все поют в полный голос.
Мансур взял с собой свое маленькое сокровище, кассету с западной поп-музыкой восьмидесятых. «What is love? Baby don’t hurt me, don’t hurt me no more»[13] — раздается из динамиков, оглашая рассветный пейзаж. За полчаса путешествия Мансур успевает съесть первую пачку печенья и выпить две банки колы. Он чувствует себя совершенно свободным. Ему хочется высунуться в окно и завопить: «Эге-ге-й! Али-и-и! Али! Я еду к тебе!».
Они проезжают через незнакомую ему местность. К северу от Кабула лежит долина Шомали, одно из тех мест, что сильнее всего пострадали от войны. Всего несколько месяцев назад здесь падали бомбы с американских самолетов Б-52. «Какая красота!» — кричит Мансур. Издалека плоскогорье действительно очень красиво, на горизонте виднеются покрытые снегом вершины Гиндукуша. Гиндукуш означает «убийца индусов». Во время похода на Кабул в этих горах замерзли насмерть тысячи индийских воинов.
