Они въезжают в первую галерею, когда представляет собой два ряда толстых бетонных столбов, накрытых крышей, что защищает от снега. Но и в галереях передвигаться довольно сложно, потому что они открытые и полны нанесенного снега, образовавшего наледь на дороге. Обледеневшая колея — серьезное испытание для машины без цепного привода.
Салангский туннель, проложенный на высоте трех тысяч четырехсот метров над уровнем моря, и галереи, забирающиеся на высоту до пяти тысяч метров, — дар Советского Союза, преподнесенный в те времена, когда русские пытались сделать Афганистан державой-сателлитом. Работы были начаты советскими инженерами в 1956 году, и к 1964 году туннель полностью достроили. Первые асфальтовые дороги, появившиеся в Афганистане в 1950-е годы, также были проложены русскими. При Захир Шахе страна считалась дружественной Советам. Король-либерал был вынужден обратиться за помощью к могущественному соседу, потому что ни США, ни Европа не выказывали желания вкладывать деньги в бедную горную страну. А король нуждался в средствах и квалифицированных кадрах, поэтому предпочел смотреть сквозь пальцы на то, что хватка коммунистической сверхдержавы становится все крепче.
Во время войны с талибами туннель приобрел стратегическое значение. В конце 1990-х годов его взорвал герой движения моджахедов Масуд в последней отчаянной попытке остановить дальнейшее продвижение врага на север. И действительно, здесь талибы и остановились.
На улице совсем стемнело, а точнее, посерело. Машину заносит, она застревает в снегу, буксует в колеях. Воет ветер, вся дорога заметена сугробами, и Саид приходится полагаться исключительно на свое чутье, пролагая путь по снегу и льду. В отсутствие цепного привода один только Али может получиться за безопасность путников. Я не могу умереть, не побывав на его могиле, думает Мансур. Али ведь призвал меня.
Впереди появляется просвет. Они находятся перед въездом в Салангский туннель. На щите написано: «Внимание! Опасность отравления! Если вы застрянете в туннеле, выключите мотор и направляйтесь к ближайшему выходу».
— Месяц назад пятьдесят человек застряли в туннеле из-за схода лавины, — рассказывает всезнающий Акбар. — На улице было минус двадцать, и водители оставили моторы работать, чтобы не замерзнуть. Через пару часов завал разгребли, но за это время несколько десятков человек успели насмерть отравиться угарным газом. Заснули и не проснулись. Такое довольно часто случается, — говорит Акбар, пока машина медленно въезжает в туннель.
Автомобиль останавливается. Пробка.
— Должно быть, мне это только кажется, — произносит Акбар. — Но у меня, в самом деле, начинает болеть голова.
— И у меня, — говорит Мансур. — Ну что, пойдем к ближайшему выходу?
— Нет, будем надеяться, что пробка рассосется, — говорит Саид. — Ведь если ряд начнет двигаться, а в машине никого не останется, тогда пробка возникнет уже из-за нас.
— Значит, вот как люди умирают от отравления угарным газом? — спрашивает Мансур.
Стекла в машине опущены. Саид закуривает. Мансур издает вопль протеста.
— Совсем рехнулся? — кричит Акбар, вырывает у приятеля сигарету изо рта и тушит ее. — Хочешь нас еще больше отравить?
Путешественниками овладевает гнетущее чувство паники. Они по-прежнему стоят. Но вот впереди начинается какое-то движение. Машина перед ними медленно трогается с места. Наша троица выбирается из тунелля с гудящими головами. Но первый же порыв ветра тут же излечивает головную боль. По-прежнему не видно ни зги, все, как ватой, окутано серо-белым клубящимся туманом. Им остается только держаться снежной колеи и ориентироваться по огням фар едущих впереди машин. Повернуть невозможно. Все паломники связаны между собой роковой цепью. Даже Мансур перестал жевать печенье, в машине воцарилась мертвая тишина. Впечатление такое, что едешь в никуда, где на каждом шагу грозят пропасти, обвалы, мины и другие опасности.
Наконец-то туман немного рассеивается, но они по-прежнему едут по краю обрыва. Теперь, когда его видно, становится еще страшнее. Мансур предлагает остальным кока-колу и закуривает. Это его двадцатая сигарета за день.
«Что пользуешься случаем? Если бы твой отец увидел, что ты куришь, точно бы не обрадовался», — говорит Акбар.
Султан ни за что не должен узнать, что сын курит. Но здесь, на свободе, в снегах, Мансур закуривает одну сигарету за другой. Здесь он лихой парень наравне с остальными.
