Ее аттестат остался в Пакистане. У Лейлы опускаются руки. Но потом она вспоминает о своем жилище в Микрорайоне, темной квартире с пыльными полами, и идет к ближайшему телеграфу. Звонить родственникам в Пешавар и просит отыскать ее документы. Они обещают помочь и отправить бумаги с какими-нибудь общими знакомыми, едущими в Кабул. Почта в Афганистане по-прежнему не работает, так что все письма и посылки отправляют по большей части со знакомыми.
Бумаги приходят через несколько недель. Следующий шаг — это визит в министерство образования. Она обращается за помощью к Юнусу, но ему не нравится ее идея. Зачем ей работать? «Никогда не знаешь, что из этого может выйти, — говорит он. — Лучше сиди дома и ухаживай за своей старой матерью».
Даже любимый брат не хочет помочь. Она спрашивает Мансура, но племянник только фыркает в ответ. Лейла не знает, что делать. Учебный год давно в разгаре. «Теперь уже слишком поздно, — говорит мать. — Подожди до следующего года».
Лейла в полном отчаянии. Да и на что оно мне сдалось, это преподавание, уговаривает она себя, чтобы было легче похоронить свой план. Может быть, мне и не хочется работать учительницей?
Лейла спотыкается. Увязает в болоте традиций, задыхается в пыли обычаев. Ее опутывают сети вековой системы, что обрекает на прозябание половину населения страны. Министерство образования находится всего в получасе езды на автобусе от дома Лейлы. Непреодолимое расстояние для нее. Лейла не привыкла бороться, она привыкла сдаваться. Но должен же существовать хоть какой-то выход. И она его найдет.
Нескончаемая рутина дополнительного задания сводит Фазиля с ума. Ему ужасно хочется вскочить и закричать, но он сдерживается и продолжает работать, как и полагается одиннадцатилетнему мальчику, который получил дополнительное задание в наказание за невыученный урок. Рука отрывисто чертит буквы на листке тетради. Он пишет мелко, чтобы не занимать много места: тетради дороги. Красноватый свет газовой лампы падает на бумагу, и в какой-то момент мальчику начинает казаться, что он пишет по языкам пламени.
В углу сидит бабушка и поглядывает на него своим единственным глазом. Второго она лишилась когда упала в печь, встроенную в пол. Мать Фазиля Мариам кормит грудью двухлетнего Осипа. От усталости Фазиль начинает писать с еще большей одержимостью. Он должен закончить, даже если придется сидеть всю ночь напролет. Он не вынесет, если учитель еще раз ударит его указкой по пальцам. Просто не переживет стыда.
Учитель велел ему десять раз написать, что есть Бог: Бог есть творец, Бог вечен, Бог всемогущ, Бог есть добро, Бог есть знание, Бог есть жизнь, Бог видит все, Бог слышит все, Бог знает все, Бог всем правит, Бог всех судит, Бог….
Фазиль получил дополнительное задание за то, что не смог правильно ответить на уроке ислама. «Я всегда отвечаю неправильно, — жалуется он матери. — Когда я вижу учителя, то от страха все забываю, он всегда сердитый и ненавидит тебя за малейшую ошибку».
В тот день, когда Фазиля вызвали к доске отвечать урок о сущности Бога, все с самого начала пошло наперекосяк. Он читал урок дома, но когда вышел к доске, то в голове был полный туман. Как будто он думал о чем-то другом, когда читал учебник. Он ничего не мог вспомнить. Учитель ислама, одетый в рубаху и широкие шаровары, с тюрбаном на голове и длинной бородой, взглянул на него своими пронзительными черными глазами и спросил:
— Может ли Бог умереть?
— Нет, — ответил Фазиль и задрожал под взглядом учителя. Он боялся, что любой его ответ окажется ошибочным.
— Почему?
Фазиль как язык проглотил. Почему же Бог не может умереть? Его нельзя пронзить ножом? Нельзя ранить пулей? Мысли лихорадочно сменяют одна другую.
— Ну? — говорит учитель.
Краснея и заикаясь, Фазиль лепечет что-то невнятное.
Слово переходит к другому мальчику.
— Потому что Он вечен, — торопливо отвечает тот.
— Правильно. Может ли Бог говорить? — продолжает спрашивать учитель.
— Нет, — отвечает Фазиль. — Или да.
— Если ты считаешь, что Бог может говорить, то, как Он это делает?
Фазиль опять замолкает. Как Он разговаривает? Громовым голосом? Тихим голосом? Шепотом? Снова он затрудняется с ответом.
— Итак, если Он может разговаривать, значит, у Него есть язык? — спрашивает учитель. — Есть ли у Бога язык?
Фазиль напрягает мозги, пытаясь угадать правильный ответ. Он сомневается, чтобы у Бога был язык, но не смеет произнести ни слова. Лучше промолчать, чем сказать глупость на смех всему классу.
Отвечать опять приходится другому мальчику:
— Он говорит через Коран. Его язык — это Коран.
— Правильно. Может ли Бог видеть? — продолжает задавать вопросы учитель.
Фазиль замечает, что он теребит в руках указку и легонько постукивает ею по ладони, как будто отрабатывает предстоящие удары по рукам Фазиля.
— Да, — отвечает Фазиль.
— И как Он это делает? У него есть глаза?
