- Позабудь свои печали. Голову не задирай. По сторонам гляди. Под ноги вперяйся. В этой местности всякого чуда много. - И легонько щелкнул Гришку по затылку, такие у него были ласки.
Теперь, пообедав, дядя Федя и Гришка сидели на лавке возле окна, читали газеты. Гришка наткнулся на длинное слово "пе-ре-ре-кон-струк-ци-я". И удивился.
- Красивое слово, - сказал он. - Только длинное очень и ничего для моих мыслей не значит. А вот, например, буква "щи" - одна, а уже можно кушать.
Мимо Гришкиного уха прозвенела оса. И смолкла. И кто-то сказал:
- К вашему сведению, в щах две буквы.
Гришка уловил в неизвестном голосе грустное превосходство слабого существа, глянул в окно и увидел - на ветке калины сидит воробей, осу в лапе держит, словно конфету в полосатом фантике.
- Привет, Мухолов, - сказал дядя Федя. - Читал новости? В Индии проливные ливни. В Тамбове заморозки. В Ленинграде переименовали еще одну улицу. Ко мне внук приехал, Григорий.
Воробей проглотил осу, покрутил головой, словно у него давил воротник.
- Григорий, - сказал он, - зовите меня Аполлоном.
Гришка кивнул согласно. Дядя Федя газету смял.
- Аполлон! Это же безумно красивый бог. А ты? Где твоя красота? Где твои золотые перья? Ты ведь стреляный воробей?
- Неоднократно стрелянный.
- Ты стреляный. Я стреляный. - Дядя Федя разделся до трусов, как на медицинском осмотре, показал шрамы, украшавшие его тело. Круглые, продольные, серповидные. - Вот сколько ран! Еще сколько ушибов, вывихов и ожогов. Но ведь я не говорю: называйте меня товарищ Гуляев, хотя мы с ним и похожи. Ты же, Мухолов, образованный, мог бы вести себя поскромнее.
- Товарищ Гуляев - лицо историческое, - ответил воробей со сдержанной вежливостью, но торопливо. - Аполлон - лицо мифологическое, покровитель всех, тяготеющих к славе. Такие выражения, как "безумная красота", не в вашем, простите, характере. И вообще - была бы душа хорошая.
- Не части, - сказал дядя Федя, - собьешься... А ты, Гришка, ступай прогуляйся... Дыши глубже.
НЕ НУЖНО ТАК НАПРЯГАТЬСЯ
Дядя Федя категорически спрятал Гришкины сандалии в чулане - на плохую погоду.
Гришка босиком пошел.
Дорога обволокла его ноги теплой пылью. Пела вокруг него не вдруг различимая жизнь травы. И гулкое небо было приподнято над землей высоко-высоко, словно и нет его - только привычка к голубому цвету над головой.
Гришка на речку пошел.
На берегу, на пригорке, сидела незнакомая девочка Лиза в розовом платье. Показалось Гришке, будто она горюет. Гришка сел рядышком.
- Горюешь?
Девочка Лиза глаз от речки не отвела.
- Я, когда на речку смотрю, не люблю разговаривать, - сказала она. А ты когда разговаривать не любишь?
- Я разговаривать не люблю, когда в небо смотрю. Там самолеты, ответил Гришка таким голосом, от которого всякая грусть проходит.
Лизин нос приподнялся.
- Не в самолетах счастье...
Гришка вопрос себе задал: что такое счастье и было ли оно у него? Он перебрал в уме множество всяких прошедших радостей, восторгов, удовольствий и поделился с Лизой самыми, на его взгляд, замечательными. Девочка Лиза, которая еще не знала, в чем счастье, но уже понимала, в чем счастья нет, воскликнула: "Какие пустяки!" - и задрала нос еще выше. Гришка застеснялся и домой пошел.
Девочка Лиза ничего не сказала о Гришкиной худобе. Это Гришка отметил.
На крыльце воробей вертелся, примеряя красивые позы.
- Аполлон, - спросил Гришка, - в чем ваше счастье?
Аполлон Мухолов ответил:
- В полете!
И полетел. Быстро-быстро.
А когда вернулся и снова уселся на перила крыльца, повторил торжественно:
- Счастье в полете.
- Может быть, - согласился Гришка. - Полет - птичье дело.
- Увы, некоторые птицы тоже сути не понимают, просто перемещаются в воздухе в поисках корма. - Аполлон Мухолов вздохнул, перья на груди почистил, хвостом потряс и оглядел Гришку королевским взглядом. - Мне кажется, вы могли бы. У вас это есть.
- Что? - спросил Гришка.
- Желание славы. Нужно ярко представить себе, какой вы замечательный, необыкновенный ребенок, потянуться и устремиться...
Гришка тут же полез на кривую березу, которая росла неподалеку от дяди Фединого дома и на которую было нетрудно залезть.
- С березы нельзя! Вы с нее упадете без опыта. Только с земли!
Отыскав небольшой бугорок, Аполлон Мухолов позвал Гришку и скомандовал важно:
- Приготовились!
Гришка представил, какой он замечательный и ни с кем не сравнимый. Но поскольку замечательной была в нем только его худоба, по крайней мере, только об этом он знал, он еще больше утончился и вытянулся. Если бы теперь написать его имя в столбик заглавными буквами, то следовало бы прибавить в конце три восклицательных знака:
Г
Р
И
Г
О
Р
И
Й
!
!
!
- Пошел! - крикнул Аполлон Мухолов. - Больше гордости! Больше гордости! Тянитесь и устремляйтесь.
Гришка потянулся и устремился - и не заметил, что пальцы его босых ног перестали касаться земли.
Он летел низко. Шею сводило, глаза выпучились. Не вздохнуть.
- Свободнее! - поучал воробей. - Больше самоуверенности!
