– Джин, – повторяю ее имя, чтобы запомнить, – как вы думаете, это коралловый или персиковый? Продавщица сказала, что платье персикового цвета, но, по-моему, это коралловый. – Я касаюсь атласной юбки.
– Коралловый, – решительно подтверждает Джин. – Персиковый гораздо светлее, в это время года он совершенно неуместен. А ваше платье безупречно.
Она осматривает меня с ног до головы, потом поглядывает на темные окна.
– Только оденьтесь потеплее, когда пойдете домой. Какая там метель! Надеюсь, вы не пешком пришли?
– Разумеется, пешком. Здесь всего один квартал, – отвечает Ларс.
К нам подходит усатый мужчина и вручает Джин новый коктейль:
– Мне показалось, вам хочется пить.
Он забирает у нее из рук пустой бокал. Я замечаю, что их пальцы соприкасаются чуть дольше, чем нужно.
– Ах, Джордж. – Она кокетливо смотрит на него поверх бокала, огромные зеленые глаза сияют из-под накладных ресниц. – Вы такой внимательный хозяин!
Внезапно я узнаю этого мужчину. Тот самый прохожий с собакой, которого я встретила на улице, пытаясь найти нужный дом. Там, в реальном мире.
Докатились, теперь в моем сне появляются настоящие живые люди. С губ невольно срывается смешок. Все озадаченно смотрят на меня.
– Я вас чем-то насмешила? – спрашивает Джин.
– Нет-нет! Просто у меня сегодня отличное настроение, – быстро отвечаю я и поднимаю бокал. – Здесь так здорово!
Ларс все еще крепко держит меня за локоть:
– Катарина, ты не хочешь присесть?
Хм, нет, мне бы лучше найти туалет. Как такое возможно? Я же сплю. Снова смеюсь, представив, что в реальном мире мне потом придется отстирывать простыни.
– Нет, спасибо. Мне нужно в комнату для девочек.
Я выворачиваюсь из хватки Ларса и ухожу, справедливо рассудив, что ванная обязательно попадется мне где-нибудь по дороге, если я буду внимательно смотреть по сторонам.
На кухне суетятся слуги: они готовят еду и расставляют закуски по подносам. К своему удивлению, я замечаю среди них нашу Альму. Все служанки, как и Альма, из Мексики. Даже во сне и на нетрезвую голову я возмущена таким положением дел. Здесь смуглые прислуживают белым – и это разительно отличается от моей настоящей жизни. Там у меня почти нет знакомых другой расы, но я считаю, что все люди заслуживают одинакового отношения. Иногда в наш магазинчик заглядывают темнокожие покупатели, и я изо всех сил стараюсь обслужить их так же, как белых. Меня так воспитали. Это вопрос порядочности и человечности, говорила мне мама, и я с ней полностью согласна. У отца были сослуживцы из разных стран, а мама заботилась о малышах всех цветов радуги, когда работала волонтером в больнице. И пусть я окончила университет и вращалась в более образованном обществе, чем мои родители, зато выросла я в рабочем районе, и это определило мои взгляды на жизнь.
Во всяком случае, в реальном мире.
Несмотря ни на что, я рада увидеть знакомое лицо.
– Альма! – зову я, ловя ее взгляд.
Она подходит ко мне. Стою у обеденного стола, опираясь на него одной рукой, чтобы удержать равновесие.
– Вам хорошо, сеньора Андерссон? Веселая
Я смеюсь.
– Все в порядке, я отлично провожу время.
–
Я отмахиваюсь от ее вопросов и чуть не сбиваю со стола поднос с закусками. Альма ловко его подхватывает.
– Мне тут п-понадобилось… – Язык не слушается. – Не могу найти… не помню, хоть убей, где она. Уборная, в смысле. Туалет. Не подскажешь?
Альма улыбается. У нее доброе лицо, теплая улыбка и крупные белые зубы. Когда она улыбается, вокруг глаз собираются морщинки, совсем как у меня. Интересно, Альма тоже стесняется своих морщин?
–
Я иду следом за Альмой по коридору. Успеваю заметить на стенах несколько больших абстрактных картин в рамах с подсветкой. Пару раз мы проходим мимо закрытых дверей – никаких стеклянных панелей, только дорогое темное дерево. Наверное, кладовые и спальни. Альма останавливается у третьей двери с правой стороны и тихонько стучит. Не получив ответа, открывает ее передо мной.
–
– Да, дорогая, все замечательно!
Я проскальзываю внутрь и запираю дверь.
Разобравшись со своими делами, мою руки и брызгаю холодной водой на лицо. Нахожу в сумочке – маленькой и изящной, с золотистыми блестками и стразами на застежке – пудреницу и губную помаду. Припудриваю нос, отмечая, как ярко горит румянец на щеках, и аккуратно подкрашиваю губы – помада тоже подобрана в тон платью. Сегодня у меня необычайно красивая прическа: непослушные кудри покорены, уложены в крупные волны и закреплены лаком – накануне вечеринки над ними явно потрудился парикмахер. Пусть я снова оказалась в этом безумном сне, сейчас мне есть за что поблагодарить Морфея: в кои-то веки мои волосы выглядят сногсшибательно.
Выбираюсь обратно в темный коридор и тут же на кого-то налетаю.
– Ларс?
– Не угадали! – отвечает радостный голос. – Радушный хозяин этого дома решил проверить, как у вас дела.
