Осенью 1938 года Диана Арнольд знакомится с летчиком Джеймсом Блэкуэллом – мечтой каждой девушки. Именно так она подумала при их первой встрече. Молодые люди влюбляются и играют свадьбу. Но вскоре разгорается война, на которой Диане предстоит потерять брата и мужа…Десять лет спустя, счастливо выйдя замуж, Диана переезжает на юг Франции. Однажды, сидя в кафе, она слышит голос того, кого, как она думала, уже давно нет в живых. Голос Джеймса! И жизнь Дианы за секунду раскалывается на «до» и «после». Однако Джеймс, которого она любила все эти годы, оказывается вовсе не тем, за кого она его принимала…
Посвящается Джуди, подруге новоиспеченного романиста, прощавшей мои провинности, пока я, как одержимый, работал над этой книгой
Мужчинам и женщинам, сотрудникам Королевских ВВС – тем кто в 1940 году уберег эту страну от неминуемой гибели.
Мы обязаны им всем
Richard Madeley
SOME DAY I’LL FIND YOU
Печатается с разрешения автора и литературных агентств Luigi Bonomi Associates c/o Intercontinental Literary Agency и Andrew Nurnberg.
© Richard Madeley, 2013
Школа перевода В. Баканова, 2017
© Издание на русском языке AST Publishers, 2017
Диана читала утреннюю газету за столиком уличного кафе. Смысл многих слов до сих пор оставался для нее загадкой, однако за два месяца ее французский заметно улучшился – об этом ей говорили все.
Диана пролистала страницы в поисках информации о погоде. Не то чтобы она в ней нуждалась: день вновь обещал быть солнечным. В ярко-синем небе над цветочным рынком Ниццы ни облачка, воздух, хоть и апрельский, но теплый и недвижимый. Кругом уставленные яркими букетами прилавки – на ее родине в это время года не найти столько свежесрезанных цветов…
В посаженной на жесткий паек Англии вот уже которую неделю температура не поднималась выше нуля. Вчера вечером она звонила отцу в Кент.
– Хорошо, что вы уехали, Диана, – сказал он. – У вас там солнечно и полно еды. А здесь снабжение день ото дня все хуже. Можно подумать, не мы выиграли эту проклятую войну.
Из-за угла медленно вырулило такси и покатило мимо апельсиновых деревьев, разделяющих две полосы проезжей части. Это был довольно потрепанный довоенный «Ситроен» с опущенными стеклами. Диана подскочила и уже вскинула руку, но заметила силуэт мужчины на заднем сиденье. Он подался вперед и говорил водителю по-английски:
– Нет, не здесь. Я же объяснял – это намного дальше. Езжайте прямо до отеля «Негреско». И побыстрее, я опаздываю.
Диана, пошатнувшись, ухватилась за спинку стула. Не может быть…
– Стойте! – наконец крикнула она, когда такси уже сворачивало на Английскую набережную. – Пожалуйста, стойте!
Однако «Ситроен» влился в поток машин и исчез из виду на длинной изогнутой дороге, за которой искрилось Средиземное море.
–
– Нет, нет… – она снова села. – Все в порядке, правда.
Но она лгала.
Все было не в порядке.
Совершенно не в порядке.
Окидывая взглядом прожитое – с того самого дня, когда началась эта история, – она удивлялась лишь двум вещам.
Тому, что ей удалось все пережить, и тому, какой глупой она была. Даже когда считала, что ведет себя очень мудро…
«Глупая девчонка, – думала она сейчас. – Безрассудная, возмутительно глупая!»
Впрочем, она была чересчур строга к себе. Многие ли из нас узнали бы дьявола, появись он с улыбкой на пороге нашего дома?
В семействе Арнольд было принято называть друг друга не теми именами, что даны при рождении. Началось это еще до помолвки мистера и миссис Арнольд. Ее звали Патрисия, его – Патрик, и было совершенно очевидно, что их общее уменьшительное имя Пат внесет никому не нужную путаницу. К общей радости и облегчению, они выяснили, что оба испытывают неприязнь к своим настоящим именам. Краснея, сообщили друг другу о тайных предпочтениях и договорились так и называть друг друга.
Патрик всегда склонялся к имени Оливер, почему – он не знал.
А Патриции казалось, что мягкое звучание имени Гвен удивительным образом сглаживает резкие, заостренные черты ее лица (по крайней мере, таковыми их считала она) и делает менее заметными костлявые бедра и вывернутые носками наружу ступни (опять же, по ее собственному мнению). Разумеется, этими мыслями она не стала делиться с женихом, а сказала лишь, что всегда мечтала быть Гвен, «и логики в этом не больше, чем в твоих сожалениях о том, что тебя не назвали Оливером, мой дорогой».
На том и порешили. Вскоре сыграли свадьбу. Первым родился сын, затем дочь. Когда пришло время, дети с изумлением узнали о заключенном соглашении и последовали примеру родителей. В восемь лет Роберт с серьезным видом поставил семью в известность, что предпочел бы называться Джоном. Если уж начистоту, его сестре имя Роберт нравилось куда больше, да и свое имя – Роуз – ее тоже вполне устраивало, однако постепенно девочка стала испытывать настойчивое желание присоединиться к семейной игре и даже сочла себя обязанной это сделать.
