Условия эти заставляли задуматься скорее о философии морали или о законах идеального государства, а не о деловом соглашении. Книги, доступные для подобного заимствования, в «Бромптоне» делили на три категории – А, В и С. Наиболее востребованными были, разумеется, книги категории А; категория В, впрочем, тоже пользовалась неплохим спросом у читателей; ну а те, что относились к категории С, были откровенно устаревшими и практически ни у кого интереса не вызывали. Вместе с каждой книгой категории А, позаимствованной у «Бромптона», Флоренс должна была также взять три книги категории В и довольно много книг категории С. Чем больше была внесенная ею сумма залога, тем больше книг категории А она могла взять, однако вместе с этим росло и количество книг категории В, а также никому не нужных, а зачастую и просто отвратительных книг категории С; причем ничего нового ей бы не прислали, пока она не вернула бы всю предыдущую партию книг.
«Бромптон» не предлагал никаких рекомендаций, как соблазнить подписчиков и заставить их выбрать «правильную» книгу. Возможно, в фешенебельном Найтсбридже[16] для этого имелись свои тайные методы.
Когда Флоренс вывесила в витрине написанное от руки объявление, что открывает библиотеку с выдачей книг на дом, то уже в первый день туда записались не менее тридцати жителей Хардборо. В том, что в библиотеку запишется мистер Брандиш, она не сомневалась с самого начала. Но если мистер Брандиш и не выразил сколько-нибудь четких преференций, то остальные подписчики совершенно точно знали, что именно они хотели бы почитать. И те, кто уже благополучно пребывал на пенсии, и те, кто, напротив, успешно занимался бизнесом, и те, кого более всего интересовала жизнь королевского семейства, и те, кто восторгался великим прошлым своей страны, – все без исключения жаждали прочесть одно и то же: только что вышедшую книгу «Жизнь королевы Марии»[17]. И это притом, что многие из них, казалось бы, неплохо знали историю жизни этой королевы и ее двора – даже лучше, пожалуй, автора данной биографии. Миссис Друэри, например, сказала, что ей точно известно, что королева-мать отнюдь не сама создавала свои знаменитые вышивки и все самые трудные куски выполнены ее фрейлинами. А мистер Кибл и вовсе заявил, что брать пример с таких, как Мария, вообще не следует.
Книга о королеве Марии относилась, разумеется, к категории А. Миссис Торнтон первой назвала ее в своем списке, и Флоренс, уверенная в справедливости своего метода, вложила в книгу формуляр Торнтонов. Собственно, такая розовая учетная карточка имелась у каждого подписчика, а книги были разложены в алфавитном порядке, и каждая ожидала своего конкретного читателя. Но, как оказалось, в этом заключалась и большая слабость данной системы, поскольку каждый с первого взгляда мог увидеть, что именно собирается взять его сосед. Конечно, людям не стоило бы проявлять излишнее любопытство и рыться в тех книгах, которые заказали другие, все переворачивая вверх дном в том тесном закутке, который Флоренс сумела выделить под библиотеку, однако жители Хардборо соблюдать дисциплину не привыкли.
– По-моему, тут какая-то ошибка. Я, помнится, ясно дала понять, что именно выбрала. А это, похоже, какой-то детектив, причем отнюдь не из новых, – возмутилась миссис Кибл и прибавила, что зайдет снова через полчаса. Она всегда считала, что любое дело следует улаживать не более чем за полчаса. – И, кстати, «История китайской мысли» меня тоже совершенно не интересует.
Было объявлено, что библиотека будет открыта по понедельникам – с двух до трех. Обычно в это время активность населения крайне мала. И вообще-то миссис Кибл не имела никакого права являться в библиотеку так рано, однако уже во втором часу в библиотеку одновременно пожаловали еще несколько читателей, и атмосфера на этом крохотном пятачке сразу накалилась и стала напоминать исторические атаки клиентов Английского банка[18], требовавших возвращения вкладов. Миссис Грин помнила, как в 1945 году этот банк был вынужден держать клиентов в страхе, переплавляя банковские чернильницы на пули, а вклады выплачивая шестипенсовиками. Если бы миссис Торнтон пришла, чтобы забрать свой экземпляр «Королевы Марии» – что, впрочем, ей сделать бы не удалось, хотя она, возможно, и была бы до некоторой степени удовлетворена возможностью предъявить свое неоспоримое право первенства, – то Флоренс, с ужасом ожидавшая ее появления и вздрагивавшая каждый раз, стоило двери на улицу открыться, была бы вынуждена сказать: «Вы все видели ее учетную карточку, и это означает, что вам следует именно ей разрешить первой взять книгу. Мне тут говорили, будто она слишком медленно читает, но это уж, простите, не мое дело».
– Миссис Торнтон первой попросила «Королеву Марию». Это единственное, что я принимаю во внимание.
– Позвольте мне сказать, миссис Грин: если бы у вас было немного больше опыта в общественной работе, вы бы поняли, как это неосторожно – выносить решение на основании всего лишь одного-единственного соображения. Жаль.
