Библиотека! Эта мысль ей даже в голову раньше не приходила; да и места у нее в доме явно не хватает…
– Он наверняка не удовлетворен тем ассортиментом, который предлагает наша «передвижка», – заметил Рэвен.
«Передвижкой» назывался закрытый фургон, в котором раз в месяц в Хардборо привозили книги из публичной библиотеки Флинтмаркета. Обычно предлагаемые «передвижкой» книги были настолько зачитаны, что страницы в них приобрели странную прозрачность. Все любители чтения в Хардборо успели уже по нескольку раз прочесть эти книги.
Флоренс проводила Уолли до двери и поблагодарила; он сдержанно кивнул в ответ. Похоже, он многим оказывал подобные услуги. У него и сейчас на багажнике велосипеда возвышалась сумка с продуктами, а с руля – руль Уолли привинтил ручками вниз, чтобы все было как у «настоящего гоночного», – свисала плетеная корзинка с несушкой.
– Она на яйцах сидит, миссис Грин. Я ее от нас везу к сводной сестре моего двоюродного брата, которая тоже цыплят разводить хочет.
Флоренс легонько коснулась мягких взъерошенных перьев старой несушки. Та сидела, нахохлившись, и напоминала неопрятную красно-коричневую кучку; она даже глаза с трудом приоткрыла. Вся ее энергия была сейчас направлена на производство тепла, и казалось, что от этого даже корзинка чуть-чуть подрагивает в неторопливом, но вполне определенном ритме.
– Еще раз спасибо тебе, Уолли, что поработал для меня почтальоном, – повторила Флоренс. – Дел у тебя, насколько я вижу, хватает. – И она, взяв свою сумку, без лишних слов подписалась на еще один «скаутский кирпич».
Рэвен ушел не сразу. Он объяснил, что и пришел-то в основном для того, чтобы обсудить с Флоренс «одну важную проблему», после чего без обиняков заявил, что ей непременно нужен помощник. Например, кто-нибудь из местных подростков мог бы после школы приходить в магазин и помогать ей.
– Вы имеете в виду Уолли?
– Нет, уж точно не его. Этого не заставишь торчать в закрытом помещении среди книг. Да и вообще Уолли больше математикой интересуется. А читать он не очень-то любит; если б любил, так наверняка еще по дороге сунул бы нос в ваше письмо. Но, как вы и сами могли видеть, он этого не сделал.
Вообще-то, сказал Рэвен, он думает, что тут подошла бы одна из девочек Гиппинг. Он, правда, не пояснил, которую из девочек он имел в виду и сколько их всего в этой семье; да, похоже, особого значения это и не имело. Флоренс знала, что все девочки из этой семьи пользуются репутацией «рукастых» – так их воспитала мать, миссис Гиппинг. Семья у Гиппингов была большая и проживала в доме, который стоял как раз между церковью и старым железнодорожным вокзалом. При доме имелся изрядный участок земли, всегда самым тщательным образом возделанный. Сам мистер Гиппинг был неплохим штукатуром и маляром, но чаще его можно было увидеть именно в огороде за домом – то он ставил подпорки для гороха, то картошку копал, то еще что-нибудь. Миссис Гиппинг тоже старалась при любой возможности подзаработать. Особенно она любила наводить порядок у Майлоу Норта в те дни, когда Кэтти уезжала на работу в Лондон; она также регулярно посещала дом мистера Брандиша.
– Я поговорю с миссис Гиппинг, – пообещал Рэвен. – Она наверняка сможет прислать к вам кого-то из своего выводка – пусть после школы здесь поработает. Занятия там кончаются в двадцать пять минут четвертого.
