— Это лжепророк, он пришел из пустыни и ест саранчу и дикий мед.
— Этот человек — безумец!
— Он носит одежду из верблюжьего волоса и кожаный пояс!
— Он посмел назвать нас порождениями ехидны! Змеиным отродьем!
— Безумец он или нет, но народ его слушает. И он говорил против нас во
всеуслышанье, вопрошая, кто надоумил нас бежать от грядущего Божьего гнева. С ним
нужно что-то делать!
И сделали, только не священники. Иоанн обличал царя Ирода за прелюбодеяние с
Иродиадой, женой брата его Филиппа. Ирод взял его и заключил в темницу в своем дворце.
Иродиада же устроила пиршество по случаю дня рождения царя и, воспользовавшись
помощью своей дочери, побудила Ирода дать опрометчивую клятву: он обещал девице все, чего ни попросит, если та будет танцевать перед гостями. Ловушка захлопнулась. Девица
потребовала подать ей голову Иоанна Крестителя на блюде и с великой радостью
преподнесла страшный дар своей коварной матери.
Те, кто почитали Иоанна Крестителя Мессией, опечалились о смерти его и утратили
надежду. Иные же говорили, что сам Иоанн указал на Иисуса из Назарета, и последовали
этому Учителю. А кто-то, подобно мне, с осторожностью ожидал, что будет дальше. Иудеи
все жили упованием на приход Мессии. Мы жаждали видеть, как падут оковы Рима, и
притеснители будут изгнаны с земли, которую Бог дал праотцам нашим. Мы желали, чтобы
народ наш снова возвеличился, как во дни царя Давида и сына его, царя Соломона.
Иные, похоронив надежду вместе с очередным лжемессией, воскрешали ее в тот же час, как на горизонте появится новый претендент. Надежда бывает подобна жестокому
тюремщику!
В Иудее насчитывалось немало раввинов-учителей, и каждый из них имел учеников, преданных его учению. Одни собирались в галереях Храма, другие — в отдаленных
синагогах. Прочие переходили из города в город, собирая учеников отовсюду. Обычным
делом было видеть группу юношей, следовавших по пятам за своим учителем, ловя каждое
его слово.
Я же полагал, что нет мудрее моего отца, который внушил мне всегда помнить и
исполнять Закон. Думалось мне, что в Законе спасение, и что, исполняя заповеди и исправно
жертвуя, я умножаю Божье благоволение. Потому я часто являлся в Храм с десятинами и
приношениями. Закон и услаждал мою жизнь, и в то же время отравлял ее. Я исправно
молился и постился. Соблюдал заповеди. И все же ощущал, что хожу по краю обрыва. Стоит
раз оступиться, и я соскользну в пропасть греха и погибну навечно. Мне хотелось обрести
уверенность.
По крайней мере, так мне казалось.
Слухи о Назарянине звучали все настойчивее и множились не по дням, а по часам.
— Иисус из Назарета отверз очи слепому!
— В Капернауме по слову его встал на ноги разбитый параличом!
— Он изгоняет бесов!
Были даже такие, кто утверждал, что Иисус воскресил из мертвых сына одной вдовы.
Главные священники, те, что ходили смотреть на Иоанна Крестителя, собрались на
совет у первосвященника Каиафы. Мой отец, бывший давним другом семейства Анны, впоследствии рассказывал мне, как разгневались они, когда кто-то спросил, может ли
статься, что Иисус Назарянин и есть Мессия.
— Мессия будет сын Давидов, рожденный в Вифлееме, а не какой-то жалкий плотник
из Назарета, который ест вместе с мытарями и блудницами!
Ни им, ни мне в то время было неведомо, что Иисус и впрямь родился в Вифлееме от
девы, обрученной мужу Иосифу. И Мария, и Иосиф были оба из колена Иуды и вели свой род
от великого царя Давида. Еще одно доказательство состояло в исполнении пророчества
Исаии, ибо Мария зачала от Духа Святого. Эти факты сделались известны мне позже и лишь
подтвердили то, во что к тому времени я уже веровал относительно Иисуса. Между тем, я не
19
знаю ничего такого, что переубедило бы Анну, Каиафу и прочих священников, изо всех сил
цеплявшихся за власть, которую они, как себе воображали, удерживали в руках. Ныне Анна
мертв. И Каиафы тоже давно нет в живых. Что так долго препятствовало моей встрече с
Иисусом — это род людей, с которыми Он сообщался. Никогда не приходилось мне слышать
о раввине, который бы ел с грешниками за одним столом, не говоря уже о том, чтобы водить с
ними дружбу. Сам я учился у весьма уважаемого раввина и не был принят им, пока не
показал себя достойным вступить в ряды его учеников. Иисус же шел и выбирал себе
учеников из простых обычных людей. Я жил крайне осмотрительно, тщательно избегая
всего, что Тора называет нечистым. Не разговаривал с женщинами и никогда не пускал на
порог язычника. Я знал, что мой учитель даже имени Иисуса не желает слышать. Назарянин
был отступником. Он касался прокаженных. Учил женщин, которые сопровождали его в
путешествиях. Собирал на горах нищих, убогих и презираемых всеми — и кормил. И даже
проповедовал ненавистным самарянам!
Кто же был этот Человек? И что хорошего видел Он в потрясении вековых устоев?
Я хотел обсудить все с отцом — и не мог. Он был уже тяжко болен и скончался в пик
летней жары. Тогда я разыскал одного из его наиболее уважаемых друзей, Никодима, входившего в великий Синедрион.
— Этот Назарянин — пророк или опасный смутьян?
— Он говорит с большим состраданием и хорошо знает Закон.
Я изумился.
