— Господу можно служить и по-другому, Марк.
— Назови мне хоть что-нибудь такое, что я могу, чтобы это было хоть кому-нибудь
нужно!
— Ты три года следовал за Иисусом и апостолами. Был в Гефсиманском саду в ночь, когда схватили Иисуса. Напиши о том, что видел и слышал. — Я положил руку ему на плечо.
— Ты можешь посидеть, подумать, а потом все записать. Ты расскажешь всем о том, что
38
делал для людей Иисус, о чудесах, которые ты видел.
— Это ты у нас книжник.
— Ты был при этом. А я — нет. Твое свидетельство очевидца поможет другим поверить
истине: что Иисус — Господь. Он — Бог с нами.
Иоанн Марк призадумался:
— Иисус говорил, что пришел не для того, чтобы Ему служили, а чтобы другим
послужить и отдать свою жизнь для искупления многих…
Заговорив об Иисусе, молодой человек изменился в лице. Он знал Господа лично — это
приносило ему успокоение. Никто бы не усомнился ни в любви Марка к Иисусу, ни в мире, который давали ему отношения с Ним.
— Напиши о том, что знаешь сам, чтобы и другие могли узнать Его.
— Это я могу, Сила, но я хочу делать не только это. Не желаю больше убегать и
прятаться. Мне хочется говорить людям об Иисусе — людям, которые никогда даже
представить не могли такого Бога. Только я чувствую, что пока… не готов.
Я знал: придет день, когда Марк будет твердо стоять перед толпой и бесстрашно
проповедовать об Иисусе — Спасителе и Господе всего сущего. И уверил его в этом. Богу
еще понадобится его пламенное сердце служителя. Жизнь Марка, подобно моей, проходила в
синагогах, у ног учителей. Но его прежняя ученость была чужда миру рынков и площадей, не
простиралась до Кесарии и за ее пределы.
— Если хочешь проповедовать язычникам, Марк, тебе мало просто говорить на их
языке. Ты должен научиться думать по-гречески. Чтобы это было для тебя так же
естественно, как на еврейском или арамейском.
— А ты мне поможешь?
— С этого дня мы с тобой будем говорить между собой по-гречески.
Так мы и делали, хотя его мать кривилась всякий раз, слыша, как сын говорит на языке
необрезанных язычников.
— Знаю, знаю, — воскликнула она однажды, позволив себе перед тем усомниться в
моей мудрости на этот счет. — Если они поймут, кто такой Иисус и признают его Господом и
Спасителем, то перестанут быть гоями; а будут уже христианами.
Бывало, старые предрассудки пытались взять верх над верой в учение Христа.
— В глазах Каиафы и прочих, мама, мы сами гои, не лучше греков и римлян, — вступил
в разговор Иоанн Марк.
— Ты подслушивал у дверей!
— Тебя и так везде слышно. Старое прошло, мама. Христиан не разделяют ни народы, ни культуры, ни сословия.
— Умом-то я это знаю, а вот сердце порой не поспевает. — Встав на цыпочки, она
положила руки ему на плечи. Он наклонился, и мать поцеловала его. — Вот тебе мое
благословение. Ну, идите.
Она помахала вслед нам обоим.
Павел и Варнава писали нам из Антиохии Писидийской, где проповедовали в
синагогах. Некоторые иудеи слушали и уверовали, многие — нет. Несколько таковых
подговорили набожных женщин из влиятельных семей и начальников города и устроили
беспорядки. Павел с Варнавой были изгнаны прочь.
«Куда бы мы ни пошли, везде за нами следуют некоторые иудеи, твердо решившиеся
воспрепятствовать нам проповедовать Христа Мессию в синагогах…»
Даже когда они отправились в Иконию и проповедовали язычникам, эти враги явились
и там, чтобы отравлять умы, выступая против Слова. Павел, как всегда, уперся накрепко: — Мы останемся, доколе Богу будет угодно, и будем проповедовать Христа распятого, погребенного и воскресшего.
Они пробыли в Иконии долго, пока иудеи и язычники, объединившись, не составили
замысел побить Павла камнями. Павел с Варнавой бежали в Листру, потом в Дервию.
Невзирая на риск, они продолжали проповедовать. В Листре они исцелили калеку от
39
рождения, и греки сочли их богами. Павел и Варнава пытались удержать народ от
поклонения им, а иудеи, пришедшие из Антиохии, воспользовались этой возможностью
настроить толпу против них.
«Толпа побила Павла камнями», — писал Варнава. — «Иудеи из Антиохии вытащили
его тело за городские ворота и там бросили. Мы все собрались вокруг него и стали молиться.
Когда Господь воскресил его, наш страх и отчаяние улетучились. Мы вернулись в город, и ни
иудей, ни язычник не смел Павла и пальцем тронуть. Слава Господу! Друзья перевязали раны
Павла, и мы отправились в Дервию и проповедовали там, а потом возвратились в Листру, чтобы помочь укрепиться верующим, назначить старших и увещевать наших братьев и
сестер твердо держаться веры пред лицом испыта ний…»
Следующее письмо пришло из Памфилии. Они проповедовали в Персии и Атталии.
Писали и другие. «Павел и Варнава вернулись на корабле в Сирийскую Антиохию…»
Эти сообщения весьма воодушевили Иерусалимскую церковь.
Однако не обошлось без неприятностей. В среду учеников вкралось лжеучение. По
возвращении в Антиохию Павел с Варнавой обнаружили, что вере и язычников, и иудеев
грозит опасность. Они отправились в Иерусалим, чтобы обсудить вопрос, успевший уже
внести разлад в отношения между братьями.
— Некоторые христиане из Иудеев учат, что язычники должны обрезаться, чтобы
спастись.
