не смягчился, а Варнава не мог позволить юному родственнику окончательно упасть духом.
И правильно сделал.
Петр посмотрел на меня:
— Павел говорил с тобой об этом в Антиохии?
— Да. — Я почувствовал на себе пристальные взгляды. — Я сказал Павлу, что буду
служить там, где во мне больше нуждаются.
Иаков изучал мое лицо.
— Ты ведь молился об этом, верно?
— Не переставая.
Члены совета начали обсуждение. Некоторые не хотели отпускать меня из Иерусалима.
Мои способности к управлению приносили пользу Церкви. Но я знал: Павел прав. Мое место
могут занять и другие — люди, проявившие силу характера и веры, выстоявшие в гонениях.
— Ты провел много времени в путешествиях, больше других, Сила. Ты будешь Павлу
хорошим спутником. Чувствуешь ли ты призвание от Бога на этот труд?
— Да. — Я просил Господа, если это Его воля, дать мне явную возможность, — письмо
Павла и решение Совета лишали меня последних сомнений.
Другие вопросы подождут, пока мы не встретимся с Павлом в Антиохии.
Мы помолились и прибегли к жребию. На мое место был избран Варсава. Это был
честный трудолюбивый брат, многократно доказавший свою любовь к Иисусу и Церкви.
На следующее утро я отправился в Антиохию.
Павел приветствовал меня холодно:
— Это ты его прислал, так ведь?
Можно было не спрашивать, что он имеет ввиду. Все читалось на его лице. Неужели
гнев его так велик, что помешает нам трудиться вместе?
— Иоанн Марк сказал мне, что намерен поговорить с тобой. Он думал, что тогда ты
43
увидишь: он уже не так робок, как раньше. Однако, я так понимаю, что у нас все сложилось
плохо.
— Неплохо. Для других. Но брать его с собой я не хотел.
Под другими он, конечно, разумел Варнаву.
— Почему?
— Я не знаю заранее, на сколько мы уходим, Сила. По меньшей мере, на год, может
быть, и больше. Я не уверен, достанет ли ему посвященности.
— А Варнава с этим не согласился.
— Я в первый раз в жизни увидел, как он рассердился. Он настаивал, чтобы мы взяли
Марка. Я отказался рисковать.
Я криво улыбнулся:
— Откуда ты знаешь, что у меня хватит храбрости идти до конца?
Под правым глазом у него дернулась жилка.
— В ту ночь, когда я вломился к тебе домой, и по моему наущению тебя избили и
переломали в твоем доме все, что попалось под руку, ты ни разу не обругал меня — и не
закатил истерику, пытаясь меня остановить. — Он встретился со мной глазами. — Я шел с
намерением тебя убить, но то, как ты себя вел, остановило меня.
— Это Бог тебя остановил.
— Жаль, что Он не остановил меня раньше…
Я знал — он говорит о Стефане.
— Наше прошлое — груз, который мы оставили у Креста. — Чтобы между нами не
было секретов, я рассказал ему о том, что сделал я.
— Ты хотя бы… никого не убил.
Я не смог сдержать улыбки:
— Павел, твое здоровое честолюбие видно невооруженным глазом, но давай не будем
состязаться, кто из нас больше нагрешил!
Он как будто удивился, потом побледнел.
— Да! Мы все согрешили и лишены славы Божьей. Это истина, которую люди должны
знать, чтобы понять, насколько нуждаются в Спасителе нашем Иисусе Христе.
То, с какой мукой он выговорил эти слова, сказало мне, что его фарисейское прошлое до
сих пор оставалось для него испытанием веры. Ему было о чем сожалеть. Но разве все мы не
испытываем порой угрызений совести о том, что оставили за спиной — о своей слепоте, о
потерянных днях и годах, которые могли быть прожиты для Христа? Мы должны постоянно
напоминать друг другу: мы спасены благодатью, не по делам. «Нет осуждения тем, кто во
Христе Иисусе». Павлу нужно будет приводить на память его же собственные слова — часто.
«Благодатью мы спасены через веру. И это не наша заслуга, это Божий дар». Бог избрал этого
человека нести свидетельство, и его бурное прошлое, когда он был так уверен в собственной
праведности, служило доказательством того, что Богу под силу преобразить всякого в новое
творение и направить на новый путь.
Глаза его заблестели от слез.
— Мы омыты Его кровью.
— И облеклись в Его праведность!
— Аминь! — произнесли мы в один голос. И рассмеялись счастливым смехом
свободных людей, связанных одной целью.
Павел схватил меня за руку.
— Мы с тобой поладим, друг мой.
И мы, правда, поладим. Но в этот момент ни один из нас еще не знал, какие нелегкие
дни ожидают впереди нас обоих.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Прежде, чем отправиться в совместное путешествие, мы с Павлом решили выработать
44
стратегию.
— Греки не знают Писания, — сказал он, — поэтому надо обращаться к ним так, чтобы
им было понятно.
Я вспомнил, что мой отец говорил о том же в свое время и сказал об этом Павлу: — Отец заставлял меня изучать логику и греческую поэзию. — Чтобы торговать лучше, чем греки, мне надо было научиться думать, как они.
Важным вопросом было то, что мы не хотели обременять едва вставшие на ноги церкви
заботой о нас. У меня были кое-какие сбережения, которые могли нас выручить, но Павел
настаивал, что надо самим зарабатывать на жизнь.
— И чем мы займемся?
— Я могу делать палатки — это наше семейное ремесло. А ты что умеешь?
— Переводить и писать письма.
Мы решили придерживаться главных торговых путей и центральных городов, — так
