— Может, все же можно сейчас стереть им память, — вздохнул Снейп, замерев столбом и не делая попыток освободиться.
— Ага, как же! Родители этих детишек сильно удивятся, когда… — я поправился, не уверенный, что маги попробуют изменять память детям. — Если попробуют заставить их забыть о их приключении. Мир Фейри благословил или проклял, как посмотреть, их тем что они теперь никогда не забудут это приключение. Даже если они вообще все о себе забудут, это они не смогут забыть, никогда.
Снейп хотел что-то спросить, но я просто отмахнулся.
— Не спрашивай меня как это работает. Если бы я понимал логику работы магии фейри я бы, наверное, мог быть их королем по-настоящему. Но я могу только применять простейшие волевые чары, когда я просто кидаю в мир кусок силы и говорю, мне надо вот это и оно происходит или нет. Еще я могу понять, что фейри или их поганый мирок наколдовали, пусть и не всегда достаточно точно.
Зельевар сидел молча, о чем-то думал и вдруг предложил:
— Хочешь, я тебя немного порадую.
— Попробуй, я уже покричал и могу воспринимать информацию.
— Я узнал, почему у тебя не выходит колдовать палочкой…
"– Клянусь Пиром двенадцати богов! Это самая тупая причина неработоспособности артефакта, что я слышал за последние годы!
Северус Снейп устало вздохнул. Он пересказал Максимусу теорию профессора Флитвика о том, что палочка, как псевдоразумный артефакт, ощущает, что не нужна вампиру для колдовства, и поэтому не работает, в надежде, что тот успокоится. Но уже некоторое время пил теплую кровь из фарфоровой чашечки и наблюдал, как древний вампир устраивает истерику. Тот топал ногами, тряс рябиновую палочку и требовал от нее перестать быть упрямой деревяшкой и работать как положено, но палочка, как и подобает палочке, отвечала молчанием.
— Мне стоит вернуться в Хогвардс, — тихо, но твердо сказал Снейп. Он постарался сделать голос достаточно убедительным, чтобы было ясно, что он просто констатирует факт, а не спрашивает разрешение уйти. Мигом замолчавший Максимус хотел уже было что-то сказать, но затем, подумав немного, просто улыбнулся и кивнул.
— Конечно, ступай. Ты ведь декан, без тебя там небось полный бардак. Кстати, если директор или другие маги захотят прийти подискутировать, скажи им, чтоб приходили в выходные, когда бы они там ни были. — Затем свалился в кресло, сел поровнее и, пожав плечами, добавил: — Ну а сам заходи, как будет время, сварим мазь для дракона.
— Уверен, что хочешь с ними общаться? — Вскинул бровь маг. Вампир не выглядел очень уж желающим давать объяснения и общаться с магами. По опыту Снейпа, все маги в возрасте не любили отчитываться перед другими людьми и всячески старались этого избегать.
— Александр Максимус Оптий не бегает от битвы, — вскинул руку с палочкой к потолку вампир-чародей. — По крайней мере последнюю тысячу лет. — И засмеявшись, развалился на кресле еще сильнее. Затем приподнял голову и, не убирая улыбку с лица, сказал спокойным, успокаивающим голосом: — Не волнуйся, Северус, я хоть и веду себя, как заправский чудила, но с людьми общаться умею. Как говорится, делай что должно, и будь что будет!
Зельевар, глядя на его веселость, только прикрыл глаза. Дурашливое поведение людей его утомляло, и Максимус не был исключением. Он не одобрял излишнюю легкомысленность в поведении, считая это несерьезным и недостойным уважения. Но полагал себя достаточно благоразумным человеком, чтобы не вмешиваться без спроса в чужие дела, не навязывать свое мнение, когда о нем не просят. Поэтому, покачав головой и мысленно отложив свои размышления на тему характера вампира, маг направился к входной двери. Ему вслед донесся спокойный, уверенный голос мужчины, который, как всегда, решил припомнить цитату из книги.
— Как говорил один безумный робот из рассказа Альфреда Бестера «Убийственный Фаренгейт»: «Всё ерунда! Всё ерунда!»
Северус Снейп тихо усмехнулся. Когда-то давно, будто уже в прошлой жизни, Лили пыталась приучить магов к магловской фантастике, но план потерпел сокрушительное поражение. Ее подружки посчитали выдумки маглов излишне заумными. Сам Северус считал чтиво занятным, но бесполезным. Впрочем, конкретно данный рассказ про сумасшедшего андроида и его не менее безумного хозяина ему запомнился. Поэтому на слова Максимуса у него сразу нашелся достойный ответ.
— Правда, при этом он потом устраивал резню.
— Божечки! — воскликнул вампир, вскочил на ноги и драматично приложил ладонь к груди. — А ты оказывается еще не совсем потерян и с тобой есть что обсудить!
— Доброй ночи, Максимус, — зельевар открыл входную дверь и ступил в мягкие сумерки зимнего вечера.
— Спокойной ночи, Северус, — вампир встал на крыльцо и махнул рукой на прощание.
В Шотландии, в отличие от Девона, где находился дом Максимуса, мела метель, и зельевару пришлось поторопиться, чтобы добраться от антиаппарационного барьера до Хогвардса. Хоть он и не чувствовал холода, но и терпеть слепящий глаза снег молодому вампиру было слабо приятно.
