Книжник полностью

Тысяченачальник доставил Павла в синедрион, и мы слышали, как Павел внес раскол в ряды совета, заявив, что его судят за веру в воскресение мертвых. Спор между фарисеями и саддукеями так накалился и вышел из-под контроля, что римские воины опять взяли Павла под охрану и вернули в крепость.

Я знал, что этим все не кончится. Город бурлил. Ходили слухи, что на жизнь Павла замышляется покушение. Я молился, не переставая.

Господь напомнил мне, что другу моему суждено очутиться в Риме.

Когда я явился сказать ему об этом, мне преградил путь римский стражник.

— Его здесь нет.

— Куда его повели?

Стражник отказался отвечать.

Я пошел к сестре Павла. Она виделась с ним. Сын ее — тоже.

— Я слышал, как несколько человек сговаривались в храме, — рассказал мне мальчик. — Они собирались вместе с другими убить дядю. Клялись, что не будут ни есть, ни пить, пока не увидят его мертвым. Их сорок человек, Сила! Я предупредил Павла, а он велел мне рассказать обо всем главному начальнику.

Путем расспросов нам вскоре удалось установить, что этой ночью из Иерусалима вышли две сотни пеших воинов под командой двух центурионов.

— У меня есть друг среди солдат, — сообщил один брат. — И он говорит, что их сопровождали семьдесят всадников и две сотни копьеносцев.

— А Павел?

— Он точно не знает, но они вели какого-то узника в цепях к римскому прокуратору в Кесарию.

Я усмехнулся. Даже римское войско покоряется Божьей воле и охраняет избранного Божьего слугу!

Лука без промедления отбыл в Кесарию, меня же срочные дела, одно за другим, удерживали в Иерусалиме.

— Первосвященник отправился в Кесарию, — известил меня Иаков. — И взял с собой Тертулла.

— Может, Тертулл и славится умением жонглировать иудейским законом и римским нравом, только даже все адские силы, вместе взятые, не смогут помешать Божьему замыслу относительно Павла осуществиться.

Лука писал мне, и я постоянно держал Совет в курсе состояния Павла, телесного и духовного. К тому времени, как мне представилась возможность повидать его, Анания, иудейский первосвященник, и Тертулл давно уже потерпели неудачу в своих попытках убедить прокуратора Феликса выдать им Павла. Полагаю, что на самом деле Феликс нашел некоторую приятность в том, чтобы отказать им. Сам он был вольноотпущенником императора Клавдия, притом снедаемым честолюбием. Он женился на Друзилле, правнучке печально известного Ирода Великого, посчитав, что такой союз поможет ему снискать расположение евреев. У него ничего не вышло. Иудеи ненавидят потомков Ирода за их идумейскую кровь. Его женитьба лишь сделала ее еще более нечистой.

Павел выглядел неплохо, но я понимал, что он досадует на свое положение, позволявшее проповедовать лишь немногим.

— Ах, Сила, ты мой друг — и ты меня знаешь. Павел приветственно схватил меня за руки, очень довольный, что я принес ему письменные принадлежности. — Мне нужно ответить на дюжину писем — а было нечем.

— Что-нибудь указывает на планы прокуратора в отношении тебя?

— Ничего. Он вызывает меня, и я беседую с ним об Иисусе. Живу в надежде, что он послушает.

Я провел в Кесарии несколько недель, написал письма под диктовку Павла и вернулся в Иерусалим. В следующий раз я посетил его после Пасхи и застал в крайнем раздражении.

— Прокуратор мной развлекается! — Он метался по комнате, снедаемый нетерпением. — Надеется, что я захочу его подкупить. Пусть не мечтает! Даже будь у меня деньги, я не дал бы ему ни монеты!

Сердце прокуратора Феликса оказалось каменным.

— Почему Бог держит меня здесь?

— Может быть, чтобы очистить тебя и подготовить к встрече и разговору с тем, кто гораздо выше прокуратора: с самим кесарем.

Он все время молился — не за себя, а за основанные им церкви. Я не знаю другого человека, который так хорошо помнил бы имена — сотни имен — и обстоятельства спасения каждого. Любовь его росла, и ее не могли удержать каменные стены. Она преодолевала их на крыльях молитвы. Он писал бесчисленное множество писем, некоторые предназначались мне, хотя у меня и не сохранились: одни были переданы дальше, другие — сожжены врагами. Те, что со мной — останутся жить. Я сделал с них списки, чтобы оставить после себя. Павел слал слова от Господа, советы и наставления собраниям верующих, сражающихся с дьяволом, который не перестает рыскать в поисках жертв. Мы должны уповать на Господа, Его Слово и могущество силы Его, чтобы победить и выстоять до конца.

Я ожидал перемен, когда Рим отозвал Феликса. В Иудее ты либо сделаешь карьеру, либо испортишь ее на всю оставшуюся жизнь. Третьего не дано. Позже, уже в Риме, мне привелось услышать, что Феликс был с позором выслан из столицы — на мой взгляд, вполне подходящая участь для человека, державшего Павла в заключении только лишь затем, чтобы угодить его врагам. Может быть, ссылка смягчит сердце Феликса.