Наши пути снова разошлись еще до того, как он смог мне ответить, и мне пришлось ждать, пока он станцует легкий поворот с дамой, с которой я ранее столкнулась. Она одарила мистера Рида пренебрежительным взглядом, когда он отпустил ее, хотя он должен был вести ее еще один круг, и посмотрела на меня еще более мрачно, когда я поменялась с ней местами и повторила то же движение с ее господином. Он был отличным танцором, и я добралась до следующей фигуры абсолютно невредимой.
– Я не хожу на балы, – сообщил мистер Рид, когда я снова оказалась достаточно близко. Я немного неуклюже нырнула под его руку, которую он держал недостаточно высоко. – Бессмысленное проявление богатства, неестественное поведение и всеобщее желание показать себя в лучшем свете, – презрительно добавил он, когда я появилась рядом с ним и с удивлением обнаружила, что вышла не с той стороны.
Когда мы вместе поняли это, то начали хихикать, словно школьники после проказы, и получили за это со всех сторон злые взгляды.
Песня закончилась, люди вокруг нас захлопали оркестру, и мы выстроились в ряд с другими парами для самого простого контрданса в этом сезоне. Бог смилостивился над нами, потому что бо́льшую часть времени мы стояли на наших местах и уступали место проходящим парам, чтобы они могли ходить вокруг нас.
– Я посещаю балы только, когда у меня там есть дела или когда моя помощница довольно надоедливым образом принуждает меня к этому, – объяснил мистер Рид, и я закатила глаза от его столь очевидного едкого намека.
– Придумайте что-нибудь получше, чем обвинять меня, – ответила я и увидела, как совсем далеко, на другом конце ряда, начала шагать первая танцевальная пара. Если нам действительно повезет, очередь не дойдет до нас до конца музыкального произведения.
Мистер Рид смеялся надо мной, и я искренне удивлялась его непринужденности. Таким он не был, совсем не был, хотя мне стоило признать, что это ему было к лицу.
Он выглядел более довольным и даже немного счастливее, чем в своей строгой напряженности. Его глаза смеялись, в уголках глаз появились маленькие морщинки. Его лицо выглядело более безмятежным, более молодым, и я задавалась вопросом, сколько лет мистеру Риду.
Судя по запустению, в котором находится система архивирования библиотеки, он находился на службе три года, что само по себе мало что говорило. Его стиль одежды и уверенность в себе, проявившаяся в его личности, заставили меня предположить, что ему около тридцати лет. Однако точно не больше тридцати пяти, так как на его голове не было ни одного седого волоска, а на лбу еще не образовались морщины.
– А какое у вас оправдание для отсутствия танцевальных способностей? – прямо спросил он, оторвав меня от своих размышлений и посмотрев мне в глаза.
Этот взгляд пробуждал странное чувство, вероятно, потому, что мы с мистером Ридом никогда не говорили друг с другом так открыто о мелочах.
Я иронически улыбнулась его вопросу.
– Я неуклюжа, и несчастный случай в поисковой машине только доказывает это, – начала я и была тут же прервана.
– И с этим я бы согласился, – быстро сказал он и серьезно посмотрел на меня. – Если бы не поклялся не проронить ни слова об этом инциденте.
Я кивнула. Так что мне пришлось придерживаться второго пункта. Откровения о моей истинной личности.
– Я была на многих балах в своей жизни, но танцевала на очень немногих из них, потому что я отсиживалась в это время за занавеской, уткнувшись носом в книгу, – призналась я и почувствовала, как румянец начал заливать мое лицо. Мне было стыдно за правду, если я не прятала ее за слоями качественной риторики, циничных шуток и небольшой дерзости. И все же было приятно произнести это.
– Я бы с радостью сказал, что удивлен. Но это не так, – сухо произнес мистер Рид, и потом наш зрительный контакт прервался, так как танцующая пара встала между нами и закружилась вокруг.
За ним через короткие промежутки следовали другие пары, и наш разговор уже не нашел продолжения. Песня закончилась, а мы только сдвинулись с места.
Как только я собралась вздохнуть с облегчением, церемониймейстер уже объявлял следующий танец. Мое сердце почти остановилось.
До этого я надеялась, что нас пощадят, но теперь судьба ударила в два раза сильнее.
Я метнула взгляд на библиотекаря, который подошел ближе ко мне, и отступила на шаг назад.
– Мне очень жаль, мистер Рид. Но этот танец я не умею танцевать. – Я поспешно отклонилась от него, прежде чем он успел что-то сказать, и отдернула руки, когда он хотел ухватиться за них.
Мистер Рид фыркнул и посмотрел на меня с тем раздраженным выражением лица, которое я так хорошо знала и которое уже почти придавало мне ощущение фамильярности.
– Мисс Крамб. Вальс – это единственный танец, которым я вообще владею, – строго ответил он, схватил меня за руки, несмотря на мое сопротивление, и встал в танцевальную позу, которая показалась мне такой чуждой, потому что я хоть и видела ее раньше, но никогда не принимала.
