– По вкусу все еще как реактивное топливо, но, по крайней мере, он свежий, – сказал мужчина, протягивая мне чашку.
Он сел в кожаное кресло рядом со мной и повернул папку в мою сторону, чтобы мне было хорошо видно.
– Сейчас самое время объяснить, что же вас ждет.
Он распечатал листы с эксплуатационными расходами магазина, продажами и заработной платой за последние два года. Лючия и Чарли получали всего лишь тринадцать долларов в час. У Малькольма был фиксированный оклад, но получал он не больше, чем я на посту учителя в частной школе.
– Хорошая новость – эта собственность стоит сейчас значительно больше, чем на момент покупки в восьмидесятых, а ипотечные выплаты закончатся через два с половиной года. К тому же они незначительные. Также надо сказать, что Билли не вел учет по перекупленным книгам, так что ситуация не такая страшная, как может показаться.
– А плохая новость?
– Когда наступил кризис, Билли продал свой дом в Пасадене, чтобы покрыть затраты на магазин. Я пытался его отговорить. Этих денег хватило на несколько лет, а потом Билли увяз в кредитах. Так что, боюсь, остался немалый долг, а продажи за последнее время существенно снизились.
Он открыл таблицу продаж: они резко вырастали в декабре и в начале лета, но не настолько, чтобы принести значительную прибыль. В некоторые месяцы, например в августе, продажи стремительно падали.
– Книжный магазин – довольно своеобразный вид розничного бизнеса. Нельзя увеличить доход за счет повышения стоимости книги. Редкие книги могут продаваться по действительно большой стоимости, но большинство книг вовсе не редкие. Я много раз пытался объяснить это Билли, но он не слушал.
Элайджа указал на другой столбик.
– Кофейня – другой разговор. Это прибыльное дело, но на одних капучино и капкейках всего не вытянуть.
– К чему вы ведете?
– К тому, что «Книги Просперо» долго на плаву не продержатся. Советую продать помещение, и тогда вы сможете выплатить долг Билли. К тому же даже после этого у вас останется немного денег.
– Но ведь «Книги Просперо» на рынке уже… сколько лет?
– Около тридцати. Увы, мне бы самому хотелось обрадовать вас чем-нибудь.
Судя по всему, мне не удалось скрыть свое подавленное настроение, потому что он добавил:
– Никто не будет вас осуждать, если вы решите продать магазин. Слетаете на Гавайи, словно дядя сделал вам подарок.
Если Элайджа подбивал меня продать «Книги Просперо» и рвануть на Гавайи, где я бы целыми днями лежала на пляже, попивая коктейли с маленькими зонтиками и наслаждаясь отдыхом и полученным задаром, то он явно не знал Билли так хорошо, как думал. Он не понимал, что Билли оставил мне магазин, потому что знал, что я его
– Я не продам его, – сказала я Элайдже. – По крайней мере, пока не найду кого-то, кто сможет управлять этим бизнесом.
Элайджа передал мне папку.
– В таком случае подумайте, как сделать из него прибыльное дело. Пока что денег хватает до сентября. А потом…
Ему не нужно было заканчивать предложение.
Уже на выходе из офиса я спросила:
– А чем закончился спор по поводу наследства Эвелин?
– Отец Эвелин проиграл дело. Несмотря на то что магазин купила именно она, он считался общенажитым имуществом супругов, поэтому после ее смерти перешел к Билли. Большинство людей, которые хотят оспорить передачу имущества другому человеку, не могут привести достаточно аргументов и проигрывают. Причем дело, как правило, не только в деньгах. Поэтому это довольно интересная область права, как и разводы.
Он помахал мне рукой на прощание.
Я направилась к машине родителей. Тротуар был усеян листочками сирени. Билли совершенно безответственно набрал столько долгов. Даже я, человек, далекий от мира финансов, это понимала.
Уже у машины я вдруг осознала, что совсем забыла о сезонных особенностях жакаранды: нельзя ни в коем случае парковаться под этим деревом, когда оно цветет. Все лобовое стекло тонуло в липких фиолетовых цветочках. Дворники особо не помогли, ведь после каждого их движения на стекле оставался темный след. Я добавила моющее средство.
Мои мысли занимал прошедший разговор с мамой. Что именно она сказала, когда я спросила про название «Книг Просперо»? Она упомянула, что Эвелин любила «Бурю», но она не говорила, что Эвелин назвала магазин в ее честь. И это не оговорка, а нарочное умалчивание. Мама не хотела, чтобы я знала, кому на самом деле принадлежали «Книги Просперо», точно так же как и папа не хотел, чтобы я знала, почему Эвелин умерла.
Я достала телефон и зашла на сайт магазинчика. На домашней странице не оказалось ни раздела «О нас», ни поисковика, ни рекомендованных книг. Только фотография фасада магазина, часы работы – каждый день с 9.00 до 19.00, номер телефона и год основания, 1984-й.
