– Ты не поверишь! – вскричала я после сигнала автоответчика. – Мама поехала возвращать собаку! Какая же она стерва!
Едва я повесила трубку, меня охватило неприятное чувство. Я никогда не называла маму стервой. Я громко воскликнула:
– Какая же ты стерва! – Затем повторила эти слова еще раз, надеясь восстановить справедливость, но легче не стало.
Весь день я просидела в комнате. Я слышала, как мама приехала домой, как папа вернулся из теннисного клуба. Я слышала, как они разговаривали на кухне. Мама рассказывала ему о произошедшем и наверняка надеялась, что он поднимется ко мне, дабы выступить в роли посредника-примирителя.
В 6.30 папа постучал в дверь.
– Я не голодная.
Папа зашел в комнату и сел рядом со мной на кровать.
– Знаю, ты расстроена. Но ведь мы уже много раз обсуждали эту тему. Сейчас не время для собаки.
– Полная хре… – Папа выразительно посмотрел на меня. – У вас всегда
– Возможно. Но тебе надо отнестись к этому с пониманием, Мими. Мы семья. Мы принимаем решения вместе. Спускайся вниз и будем ужинать. И всем будет хорошо. – Он одобрительно кивнул: жест, который был прекрасно мне знаком. Я поступлю правильно. Я не разочарую его.
За столом мама молча ковыряла куриную грудку, так и не съев ни кусочка, а я пыталась придумать, что же ей сказать. Мне хотелось извиниться за то, что назвала ее стервой, хотя она не слышала этого.
В конце концов молчание нарушила мама:
– Прости за эту ссору. Билли не должен был ставить тебя в такое положение. Это нечестно.
Я разрезала кусочек курицы и принялась агрессивно его разжевывать. Значит, вот как она решила это выставить. Это не моя вина. Конечно, и не ее. Виноват во всем Билли. Он решил купить мне собаку, точно так же как он решил сделать все, в чем она его обвиняла ночью после моего дня рождения.
– Получается, это тоже выбор Билли? Хочешь сказать, я не должна винить
– Не нужно вообще никого ни в чем обвинять, – вмешался папа. – Каждому стоит взять ответственность за свои действия.
– Прости, что хлопнула дверью, – пробормотала я, но сказанного уже не вернуть. Мама кивнула, принимая мои извинения.
Принимая все, что нагрянуло к этому ужину.
Позже, тем же вечером, я снова позвонила Билли.
– С мамой все кончено, – закричала я в автоответчик. – Я никогда не прощу ее.
Билли не ответил на мое сообщение, и я пришла к выводу, что он решил не рисковать, в случае если на его обратный звонок ответит мама. Поэтому на следующий день я набрала его еще раз. Трубку он не взял, так что я сказала после сигнала автоответчика:
– Я позвоню тебе завтра ровно в 4.15. Ты должен быть дома в это время, чтобы мы могли поговорить.
Но на следующий день Билли опять не было.
Я знала только одно место, где бы у меня получилось его поймать, – «Книги Просперо».
Помимо работы с землетрясениями, Билли также владел книжным магазином, но не у себя в Пасадене, а в Силвер-Лейке в Лос-Анджелесе. Он говорил, что сейсмология – его настоящая работа, а «Книги Просперо» – работа для души. Когда я спросила, почему бы не сделать работу для души основной работой, он ответил, что обязан защищать людей, потому что знал о землетрясениях намного больше остальных.
Зачастую, если Билли не водил меня по очередным квестам, мы приходили в «Книги Просперо», хотя этот магазинчик тоже был своего рода приключением. Мы гуляли по лабиринтам из книжных стеллажей, и Билли предлагал мне выбрать книгу, любую, но осознанно, потому что больше одной мне не дадут. Там я познакомилась с Аней из зеленых мезонинов, с Мэри Леннокс и совсем недавно с Кристи, Клавдией, Стейси и их друзьями из «Клуба нянек».
Мужской голос, но не голос Билли, ответил на звонок:
– «Книги Просперо» – магазинчик, где книги ценятся превыше герцогства.
Скорее всего, мне ответил менеджер Ли, но я не хотела болтать попусту и выслушивать, как это я до сих пор не прочитала «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет».
– Билли тут?
– По-моему, он в лаборатории. Но он вроде бы собирался приехать в воскресенье. Могу я передать ему сообщение?
Я положила трубку до того, как Ли понял, кто звонил.
До воскресенья оставалось еще пять дней. Я не могла так долго ждать, поэтому ночью, как только мама легла спать, а папа сел смотреть ночные новости, я попыталась еще раз дозвониться до Билли.
– Билли? Это твоя любимая девочка, – жалобно сказала я автоответчику. – Ты получил мои сообщения? Мне очень надо поговорить.
Оставив еще несколько сообщений, я начала паниковать.
– Я старалась оставить собаку, – умоляла я в трубку. – Поверь мне! Я сделала все, что смогла! Но ты же знаешь маму. Знаешь, какая она. Пожалуйста, не злись. Перезвони мне.
Билли не отвечал, и к выходным стало ясно, что звонить бесполезно. Его молчание оказалось красноречивее слов. Билли не придет на воскресное барбекю, он вообще не придет в ближайшее время. И втягивать меня в различные приключения он тоже не будет.
