Книжный тетушки Винни полностью

Георг хотел что-то сказать. Его челюсть ходила из стороны в сторону, а глаза горели. Новые обвинения, угрозы и подозрения рвались из него. Он не мог поверить, что его женщина просто так не любила его, лишь потому что не было глупых чувств. Остатки рациональности остановили его, заставили застыть на месте, часто дыша и смотря на мокрое пятно, что словно бельмо, виднелось на стене после его гневного порыва.

Мария вышла из обеденного зала, намереваясь немного прокатиться по ночным улочкам, собрав мысли в кучу и вернувшись взять вещи, дочь и уехать отсюда. Она четко решила воспользоваться предложением и помощью подруги, дабы супруг не отобрал Аню, заставив тем самым вернуться «неблагодарную» супругу.

Услышав всхлип, Мария застыла на месте, с болью в сердце осознав, что их маленький ангелочек все слышал. Повернув голову, она увидела пожилую экономку, с грустью смотрящую на несчастную хозяйку, поглаживая морщинистой рукой маленькую девочку по волосам.

Ане достались от матери темно-рыжие локоны, веснушки на юном лице и пухлые губки. Конечно говорить о внешних чертах еще слишком рано. Когда девочка вырастет и ее природная красота, доставшаяся от предков, расцветет, станет уже ясно, от кого ей и что досталось.

Мария эгоистично надеялась, что от отца девочка унаследовала лишь холодные серые глаза, а все остальное, учитывая внутренние качества, в ней будут от матери или же свои собственные.

Просторный холл давил на женщину своим роскошеством, вычурностью и выставленным богатством напоказ. А мокрые от слез глаза дочери, заставляли сердце сжиматься в болезненных тисках золотой клетки, в которую Марию посадили сразу же после замужества.

Подойдя к дочери, Мария улыбнулась, искренне, желая подбодрить Аню, дав ей понять «все хорошо», хоть это было совершенно не так. Девочка, прижимающаяся до этого к ногам экономки, подбежала к матери, сразу же оказавшись в объятиях полных любви.

– Куда же вы в такую погоду? – осторожно поинтересовалась экономка, переживая за хозяйку как за родную дочь.

С улицы были слышны раскаты грома, вдали виднелись сверкающие молнии, колкий ветер срывал с деревьев все еще зеленую листву. Дождь часто меняющий свой ход то слегка касался земли горькими слезами, то изливал свое отчаяние в сильном порыве размывая осеннюю почву.

– Просто покатаюсь по округе, освежу мысли и подышу прохладой перед сном, – прижимая к себе дочь, произнесла Мария.

Ей не хотелось покидать свою малышку, но и взять ее собой женщина не могла. Уже поздно, она в ужасном настроении, девочке не стоило еще больше травмировать нежную душу подобным.

– Не уходи, мамочка, – попросила Аня, тонким детским голоском, коснувшимся сердца матери печалью и грустью.

– Я вернусь, ты и не успеешь заметить моего отсутствия, ангелочек, – слегка отстранившись от девочки, произнесла Мария, утирая слезы с пухлых щечек. – Ложись спать, а утром тебя будут ожидать блинчики, как я тебе и обещала.

Аня не обрадовалась обещанному лакомству. Ее детское сердечко разрывалось от переживаний и грусти. Ей не хотелось отпускать маму, будто бы она могла выйти за дверь и больше не вернуться. Растаять под дождем, как одна из героинь тех сказок, которые мама придумывала специально для нее.

– Ну все, ангелочек, не плачь, – прошептала Мария, желая забрать грусть дочери себе. – Все хорошо, я просто подышу свежим воздухом и вернусь. Увидимся утром, договорились?

Малютка лишь качнула головой, как бы кивая, поджав нижнюю губу, пытаясь не разрыдаться пуще прежнего. Отец семейства, с болью и завистью смотрел за происходящим, все еще гневаясь на себя и супругу. Георг не знал, как все исправить, не мог изменить себя или же вовсе не хотел, желая дабы другие менялись под него. Он любил Марию и дочь, по-своему, без теплоты и нежности. По-другому этот человек не умел, да может даже и не хотел пытаться научиться.

Мария обняв еще раз дочь, отдала ее на поруки экономки, дав указание напоследок дать дочери детского снотворного. Таким образом она желала оградить ребенка от кошмаров, дав ей выспаться и забыть всю испытанную поздним вечером боль.

Не смотря на супруга, женщина оделась, быстро покинув ненавистный дом. Мария поежилась от неприятных прикосновений ледяного осеннего ветра, и дождя, что сразу же утяжелил ее волосы и одежду. Мокрые капли быстро падали на землю, отражая внутреннее состояние женщины.

Спустившись по каменной лестнице, Мария чуть не поскользнулась в грязной луже, кое-как оставшись на ногах и не замарав светлое пальто. Добравшись до своей машины, подаренной супругом несколько месяцев назад, женщина сразу завела мотор, включив печку и радио.

Ожидая, когда машина прогреется и запотевшие стекла вновь станут прозрачными, она дала волю эмоциям, зарыдав от безысходности и боли. Заиграла песня «Ирина Дубцова – О нем», отчего на лице женщины появилась грустная улыбка. Может она все-таки любила супруга, хоть когда-то? Или все же просто привыкла быть с ним, внушая себе необходимость этого союза?