Кнок, пишет, сидя за столом, и продолжает говорить. Постарайтесь найти извозчика. Приехав домой, ложитесь в постель. Желательно, чтобы вы были одна в комнате. Опустите занавески и закройте ставни, чтобы свет вас не раздражал. Не позволяйте с собой разговаривать. Никакой твердой пищи в продолжение недели. Пейте каждые два часа по стакану Виши и самое большее, что можете себе позволить, это полсухаря утром и вечером с каплей молока. Но еще лучше было бы воздержаться от сухарей. Вы не скажете, что мои лекарства стоят дорого! В конце недели посмотрим, как вы будете себя чувствовать. Если вы будете бодрой, если силы и веселость к вам вернутся, значит дело не так плохо, как можно было думать, и я первый вас успокою. Если, наоборот, вы будете ощущать общую слабость, тяжесть в голове и нежелание подняться, не должно больше оставаться сомнений, и мы тотчас начнем леченье. Согласны?
Дама, со вздохом. Как вам будет угодно.
Кнок, показывая на свою записку. Я записал все, что вам нужно делать, на этом листе. Скоро я к вам наведаюсь.
Кнок, дама в лиловом.
Ей шестьдесят лет; все части ее туалета одинакового оттенка лилового цвета; она с царственным видом опирается на подобие альпийского посоха.
Дама в лиловом, с пафосом. Вы удивлены, доктор, видя меня здесь?
Кнок. Немного удивлен, сударыня.
Дама. Чтобы дама Понс, рожденная девица де Лампумас, являлась на бесплатный прием к доктору — это случай, действительно, необыкновенный.
Кнок. Тем более лестный для меня.
Дама. Вы, наверное, скажете: вот плоды теперешнего развала; в то время, как всякие свиноторговцы и прочее мужичье разъезжают в собственных экипажах и хлещут шампанское с актрисами, я, девица Лампумас, чей род восходит по прямой линии к XIII веку и владел некогда половиной здешних земель, будучи родственно связан со всем дворянством и высшей буржуазией департамента, я сейчас вынуждена стоять в хвосте вместе с бедняками Сен Мориса. Признайтесь, доктор, что бывали лучшие времена.
Кнок, усаживая ее. Увы, сударыня.
Дама. Не скажу вам, чтобы мои доходы остались прежними или чтобы мне удалось сохранить шесть человек прислуги и конюшню из четырех лошадей, как это было в обычаях нашей семьи до смерти моего дяди. Мне даже пришлось в прошлом году продать имение Мишуйль, в сто шестьдесят гектаров, перешедшее ко мне от прабабушки. Это имя Мишуйль — греко-латинского происхождения, как уверяет г-н кюре. Оно происходит от слова mycodiurn, что означает «ненависть к грибам», потому что во всем имении нельзя найти ни одного гриба, словно земля их не выносит. По правде сказать, если взять налоги и всякие затраты, это имение приносило мне совсем смехотворный доход, тем более, что после смерти моего мужа арендаторы постоянно злоупотребляли положением и на каждом кусочке земли требовали снижения платы или отсрочки. Я решила, что с меня довольно, за глаза довольно! Не находите ли вы, доктор, что в конце концов я поступила правильно, отделавшись от этого имения?
Кнок, который все время внимательно ее слушал. Думаю, что так, сударыня, особенно если вы любите грибы и хорошо поместили деньги.
Дама. Ах, вы как раз затронули самое больное мое место! Я день и ночь думаю о том, хорошо ли поместила свои деньги. И мучаюсь, мучаюсь ужасно сомнениями. Я послушалась совета этого старого дурня, нашего нотариуса. Он, правда, прекраснейший человек, но голова у него, по-моему, менее ясная, чем столик его милой жены, которая, как вы знаете, служила одно время переводчицей у духов. Между прочим, я накупила кучу каменноугольных акций. Что вы о них думаете, доктор?
Кнок. Это, вообще говоря, превосходные бумаги, правда немного спекулятивные, подверженные неожиданным скачкам, сопровождаемым необъяснимыми падениями.
Дама. Ах, боже мой! Меня от ваших слов в дрожь бросает. Я чувствую, что купила их в момент наибольшего повышения. А у меня их на пятьдесят тысяч франков. Вообще, безумием было вложить в каменный уголь такую сумму, не имея крупного состояния.
Кнок. В самом деле, по-моему, в такое дело можно вкладывать не более одной десятой капитала.
Дама. Вы говорите, не более одной десятой? Значит, если не более одной десятой, то это не такая уж глупость?
Кнок. О, нет.
