Хорошо, что леди Милослава ещё мудрее, потому что она нежно обнимает дочь, а потом улыбается и говорит:
- Устала, милая. Иди отдохни с дороги. Потом ещё наболтаемся. Времени нам хватит.
Виктория благодарно кивает матери и смотрит на мужа, чуть щурясь. Ее глаза полны предвкушения. Аяз помогает ей снять пальто, осторожно проводя подушечками пальцев по нежной шее. Вики невольно вздрагивает. Его прикосновения обжигают. Обещают. Напоминают о том, что он умеет быть очень нежным. И грубым тоже умеет. Время словно замедлилось. Что-то спрашивает у нее отец, она отвечает - кажется, разумное, потому что он кивает одобрительно. Бросается ей на шею дочка - вот с ней надо бы поговорить, она уже слышала от брата, что ее похищали, но Яхор сумел бежать с ней из плена. Очень-очень надо поговорить... но лучше бы завтра. Виктория понимала, что мужу она сейчас нужнее.
Яхор отвлек Изабеллу каким-то вопросом, увел за собой. Мальчик всегда так делал, когда жил у них в доме - позволял супругам побыть вдвоём. Милый такой. Вроде бы Вики должно быть стыдно, но стыдно не было. Опираясь на предложенную мужем руку, она поднимается по лестнице так степенно и медленно, словно и в самом деле намеревается лечь в постель только для того, чтобы выспаться. Степенность длится недолго. Стоит только им свернуть в коридор, как муж впечатывает ее в стену, накрывает губами ее рот, толкаясь в него языком и рывком задирает юбку.
- А до спальни не дотерпеть? - шипит Виктория, вырываясь и пытаясь его оттолкнуть.
- Нет, - честно признается Аяз, ощупывая ее ноги.
Со вздохом понимает, что все не просто: Вики явно утеплилась. Под юбкой ещё одна юбка, стеганная, плотные чулки и панталоны до колен. Ладно - тем интереснее будет ее раздевать. Пришлось опустить юбки обратно и, схватив ее за руку, потащить за собой по коридору. Вики хохотала, едва перебирая ногами и путаясь в длинном подоле. В конце концов он все же подхватил ее на руки, закинул на плечо и затащил в спальню.
- Мне надо помыться, - запротестовала Вики, когда Аяз принялся целовать ее шею. - Аяз, я с поезда сразу на поезд. Быстрее к тебе. Хорошо, что Макс сообразил взять билеты. Но я потная и вонючая, честно. И на самом деле умираю от усталости.
- Я сам тебя вымою, - тут же кивает мужчина. - И не спорь.
А она и не спорила, позволяя сильным и таким родным рукам снять с нее платье и теплое белье, а потом поставить в ванну.
- Волосы тебе помыть? - деловито спрашивает муж, и Вики мотает головой. Потом. Завтра. К бесу волосы.
Не выдерживает, обвивает его шею руками, затягивая к себе в ванну. Он смеётся, но послушно забирается к ней, быстро раздеваясь. Виктория проводит мокрыми руками вниз по его груди и животу, замечая, что он явно похудел. Ее охватывает порыв нежности, она прижимается к его плечу губами, облизывает его, кусает... Слышит сдавленное ругательство. Сильные руки быстро разворачивают ее лицом к стене, мнут её зад, скользят по животу между ног, явно проверяя, готова ли она принять... Принять горячий твёрдый член, что в следующее мгновение с силой толкается в ее лоно. Аяз на миг замирает, а потом начинает двигаться быстро и резко, крепко обхватывая ее одной рукой за талию, а другой настойчиво лаская бусину клитора. Знает, что надолго его не хватит, слишком давно они расстались, слишком сильно нетерпение, поэтому, стиснув зубы и тяжело дыша, дожидается, когда она всхлипнет и запульсирует внутри, и только потом несколькими длинными глубокими рывками позволяет себе достичь вершины наслаждения.
Вода из ванны расплескалась. Вики устало оседает, но на губах у нее блаженная улыбка. Аяз вытирает ее полотенцем, относит в постель и крепкими пальцами разминает ее тело: плечи, спину, поясницу. Резерв полон, настроение отменное, он едва не мурлычет, проверяя здоровье супруги. Синяк на плече - откуда? Суставы на руках не в порядке и пальцы опухли - надо подлечить. Оборотень ведь, у них это возрастное. Он помнит, что Вики уже не девчонка, но изменения в ней принимает даже с удовольствием. Да, бедра не такие стройные и грудь не слишком упруга, складочки на боках и животик имеется, но это его любимая женщина, такая нужная, такая родная. Как он мог вообще думать, что можно переспать с другой? Глупость какая, мерзость. Он прижимает спящую уже жену к себе, размещая её голову у себя на плече, гладит плечи и руки, вдыхает запах ее волос. Вообще-то он бы сейчас не отказался от продолжения любовных игр, но она и без того измучена. Пусть поспит. Он ведь не животное, чтобы думать только об одном. А отвары все же надо попить, потому что он же теперь жену затрахает до полусмерти. Но сначала пусть выспится, конечно.
