Вики проснулась от того, что горячие губы целовали ее живот, спускаясь вниз, туда, где кожа такая нежная, такая чувствительная. Дыхание Аяза обжигало, язык, нырнувший между влажными складочками, начал сводить с ума. Увидев, что она проснулась, муж приподнял и широко развел её ноги, уже не осторожничая. Припал ртом к промежности, лаская, дразня, втягивая губами клитор. Вики застонала, вся дрожа, пятки скользили по простыням, ноги подгибались. А он стиснул руками ее ягодицы, раздвигая и проникая пальцами в анус, растягивая его. Бедра у Виктории дрожали и дергались, она закусила ладонь, чтобы сдержать крик, застыла, ощущая приближение волны... И тут же разочаровано выдохнула, когда его губы исчезли.
- Собака степная, - буркнула она недовольно.
Он фыркнул мягко, поворачиваясь на бок и закидывая ее ноги на себя, вошёл в нее спокойно и плавно, ощущая, как она дернулась, нетерпеливо вскидывая бедра.
- Нет, лапушка, - шепнул он. - Быстро не будет.
Его вдруг охватила хмельная злость. Понимал, что она не виновата ни в чем, но хотелось наказать её за собственную слабость. Почему ему так плохо без неё - причём на всех уровнях? Почему он завязал всю свою жизнь на ней? Разве он не мужчина? Разве не должен быть самодостаточным? Вон отец его научился жить с половиной сердца. Отчего же он, Аяз, первенец хана, не смог? Разве плоха была бы его жизнь без Виктории? Ну не стал бы он целителем. Ерунда. Стал бы архитектором. Всю Степь бы городами застроил. Все женщины его бы были. А теперь вот - одна она ему нужна. И без неё - хоть умирай, до того плохо. Зато с ней - чистый, незамутненный кайф. С ней - лучше и представить нельзя. Он медленно, размеренно двигался, понимая, что и Вики полностью доверилась ему - и сейчас, и в жизни. А ведь она тоже могла не знать его. Стать любовницей короля, фавориткой. Родить Эстебану детей, других детей, не таких дурных, как Раиль и Лили. Быть придворной дамой, живущей в особняке на улице Трех Ветров, негласной королевой Галлии. А вместо этого - шаталась с ним, зачастую мерзким и упрямым, по разным странам, терпела запахи крови и гноя, кормила его, вечно голодного, выслушивала потоки глупостей - он ведь порой бывал невероятно болтлив. И всегда смотрела на него восхищенными глазами, и от ее взгляда у него на сердце теплело.
- Никуда тебя больше не отпущу, - шептал он, притягивая ее к себе и влюбленно, как в юности, заглядывая в родное лицо. - Душа моя, сердце моё...
Виктория изумленно расширила глаза - ее муж был не слишком склонен к сентиментальности. Более того, это ей совершенно не понравилось, он показался ей слишком потерянным, слишком уязвимым.
- Ты разбудил меня среди ночи, чтобы признаться в вечной любви? - вскинула бровь она. - Так мог бы и до утра подождать.
- Нет, я просто хотел тебя трахнуть, - хмыкнул Аяз, оживая. - Я вообще-то тут без резерва сидел и без секса... почти три недели.
- Ой-ой, как будто у меня секс был, - надула губы Вики. - Ну ладно, я спать буду... ты разбуди меня... когда надумаешь перейти к более активным действиям.
Она откинулась на постели, закрывая глаза, прекрасно зная, что подобное оскорбление не сойдёт ей с рук, но никак не ожидала, что он прищурится так, что и без того узкие глаза станут как щелки, и оттолкнет ее в сторону. Она села на постели, не понимая и лихорадочно подыскивая слова извинений, поглядела на него растерянно и жалобно, а он неожиданно вытащил из-под кровати кнут, обмотал вокруг руки и щёлкнул им в воздухе.
- К активным действиям, говоришь, - нехорошо усмехнулся он. - Кто-то забыл, с кем разговаривает. Правильная степная жена не должна возражать мужу.
- Так я и не возражаю, - заверила его Вики, облизывая пересохшие губы.
- Да? Я не заметил особой покорности.
Он приподнял рукояткой кнута ее подбородок, с удовольствием замечая и прерывистое дыхание, и румянец на щеках, и продолжил:
- Волосы завяжи. Встань. На колени возле кровати. И подушку не забудь, - увидел, что Вики положила подушку на край постели, явно намереваясь уткнуться в нее лицом, и улыбнулся краешком губ. - Вообще-то я имел в виду - на пол. Но так тоже можно. Руки на кровать.
Оглядел белую спину и призывно отставленный зад, фыркнул и взмахнул запястьем. Кнут послушно щелкнул и ласково прикоснулся к ягодицам женщины, оставляя розовую полосу. Вики дернулась, всхлипнув. Следующий удар лег на другой стороне ее попки, а больше он не стал ее мучить, потому что куда интереснее послать кнут вперёд так, чтобы он обвился вокруг ее талии, дернул к себе, надавить на плечи, заставляя прогнуться и войти в нее рывком. Вики все же уткнулась в подушку, заглушая стоны. Сам факт того, что он взял этот бесов кнут, сводила ее с ума. Ей будто снова было двадцать пять, когда они смело давали ход самой странной, самой извращенной фантазии. Он рычал ей в затылок, покусывал плечи, а она только и могла, что прогибаться и скулить от сладких судорог, раз за разом скручивающих ее тело.
