— Сейчас, последнюю оттанцуем и посидим. Если найдем где… — По моим расчетам, следующий трек обещался быть «нудняком». Прыганье Моргану явно не по плечу в данный момент. Зазвучали первые аккорды, и тотчас же возник голос — женский, необыкновенно глубокий. Знакомый до дрожи.
Ками, добрые ками, что я вам сделал? За что вы решили ударить меня именно сейчас? Через столько лет. Почему так больно?
Марина… Я чувствую, как Морган пытается освободиться от слишком сильной хватки… тщетно, потому что сейчас я не здесь и не с ним. Мне все равно. Только бы ее песня звучала, звучала… Потому что когда затихнет последняя нота…
— Мальчик приходит в себя. Такой юный…
— Как вы себя чувствуете? Не надо двигаться!
— Где она?
— Это все — потом, это все неважно. Главное, что вы очнулись…
— Где моя жена?!
— Не шевелитесь, у вас сильные повреждения…
— Где?!
— Боже мой… Нам не удалось ее спасти. Боковое сиденье приняло на себя весь удар. Там… нечего было спасать! — Паника в голосе того, с кем я разговариваю. Я не могу его видеть, но он видит меня. — Простите!
— Если… ее нет… меня… тоже.
А спустя год с лишним, когда наступила весна и в больничном дворике расцвел абрикос, я очнулся. За это время… у мира такая короткая память, он легко забывает тех, кого прежде так любил! С тех пор я ни разу не слышал ее песен — никогда. Даже тех нескольких, что она успела написать. Ни одной. Будто ее и на свете не было. Словно вселенная исторгла саму память о ней, чтобы не плакать вместе со мной. И пыталась убедить меня, что все было сном — прекрасным, но кратким. Я мог бы даже поверить… когда-нибудь. Возможно, еще через несколько лет наверняка поверил бы. Но почему сейчас?
— Амано!
A? O-o-o! Ками! Бедный Мо!
— Ты же обещал! Я… Да за такое… Извращенец! Меня от тебя тошнит!
Пересматриваю в памяти краткое содержание предыдущих двух минут. Так, что у нас тут было? Всего лишь страстное сжимание в объятиях, — впрочем, без отягчающих обстоятельств. Ничего криминального. Зато очень артистично отыграли двоих любовников: наверняка, если подозреваемый где-то поблизости, он на нас и не посмотрел дважды… Кстати, что у нас с охраняемым объектом?
— Морган! Твою… дивизию, планетарно-десантную! Чем ты занимался, идиот?!
Е-мое, что мы натворили…
— Тебя пытался отцепить, придурок!
— Посмотри на Аполлона, раззява! На минуту задуматься нельзя!
— Ах, значит, так ты задумываешься?! Лучше б ты вообще этого не делал!
Вот теперь я и впрямь испытываю страсть! Страстное желание придушить его на месте, при свидетелях. Сам постоянно витает в облаках, еще ни на одном деле, ни разу не концентрировался, а я… один-единственный раз за все эти девять лет позволил себе маленькую реминисценцию — и на тебе! Ничего доверить нельзя! Бестолочь зеленая… Ой, а почему зеленая?
— Морган, что с тобой?
— Я же говорю, меня тошнит! Ты меня укачал!
— Надо же, всего лишь потанцевали, а уже беременный… Эй, стой, не здесь!
