...Пес дремал в своей клетке. Услышав знакомые шаги, он, крупный, большелапый, поднялся во весь могучий рост и потянулся. Встряхнувшись, Барс вопросительно посмотрел на своего хозяина Демьяна Демьяныча. А тот был сегодня на удивление пасмурен. Видно, по погоде. Над каменными домами Нижнего Тагила, прижав к земле дымы заводских труб, висели набухшие влагой тучи. Почти до крыш опустились облачные лохмотья, из которых беспрерывно сыпался крупный осенний дождь.
— Что, Барсик? Собачья наша работа, а?
Барс ткнулся мордой в колени, задрал голову и, словно соглашаясь с невеселым выводом проводника, заскулил.
— Частники паршивые... Копают друг у друга картошку, а мы тут расхлебывай.
Демьяну Демьяновичу Филеву тридцать лет. Простодушно открытое лицо, веселые глаза с хитринкой. На первых порах работал в оперативной группе угрозыска, а когда узнал, что требуются проводники, попросился на «собачью» должность. «Как это ты так?» — удивлялись приятели, а Демьян Демьянович усмехался: «Приказ». Но Демьян хитрил: никакого приказа не было. Просто увидел лопоухого, несмышленого Барса, позабавлялся с ним и отправился писать рапорт. И вот уже шесть лет на «собачьей» должности.
Сержант вынул из кармана поводок, звякнул металлическим карабином, замкнул его на кольце ошейника собаки и распорядился:
— Гулять, Барсик!
Гулять — команда на выход. Ну какой дурак гуляет под таким дождем? Снова звонили из Тагилстроевского райотдела. Опять там целая делегация от огородников. На коллективном картофельном поле, лишь вызрели клубни, появились воришки. Вначале на ребятишек думали. Дескать, кто больше? Они в лес ватагами шляются, костры жгут, а печеная картошка для них — лучшее лакомство. Да, видно, зря на пацанов грешили. Сегодня утром хватились — больше двухсот кустов как корова языком слизнула. Одна ботва по межам. Вот и пришли в милицию.
— Собачку бы вашу. Она бы враз их за пятки...
Демьян Демьянович рассердился. Неужели не понимают — с утра дождит. Собака по запаху ищет, а тут какие запахи? Грязь одна.
Понимал это и начальник отдела уголовного розыска. Но делать-то что-то надо. Факт зарегистрирован, преступление налицо.
— Попробуй, — сказал он Демьяну Демьяновичу. — Может, направление покажет. Там уж оперативники довершат дело.
— Слушаюсь! — ответил Демьян Демьянович и ушел, недовольный. В голове вертелась фраза: «В такую погоду хороший хозяин собаку со двора не выгонит!». А попробуй, скажи это вслух!
— Гулять, Барсик, — мрачно повторил Филев, жалея собаку и проклиная тех, кто позарился на чужую картошку.
Но Барс не разделял настроения хозяина. Он рванулся за дверь питомника, натянул поводок, радостно взвизгнул. Работать Барс любил. Ему говорят: «Нюхай» — и он нюхает, запоминает своим сверхчутким обонянием особенность уловленного запаха, запоминает, чтобы отличать его от сотен других. Потом говорят: «След!» И он идет, отыскивая запомнившийся запах, отыскивает его на пыльной дороге, в утоптанной траве. И когда запах приводит к цели, у Барса начинают вздергиваться губы, обнажая клыки.
В помещении райотдела, куда служебная машина доставила Демьяна Демьяновича с Барсом, все еще сидела женщина в поношенном пиджаке. Она снова извиняющимся голосом стала объяснять:
— Садили люди, обихаживали, а тут... Сладу нет. Помогите, Демьян Демьяныч.
— Да я-то что... Попробуем. Только дождь, вон...
На картофельном поле словно Мамай воевал. Торопились воры, раскидывали ботву, давили молодые желтоватые клубни.
Ноги увязали в размокшей почве, к подметкам прилипали ошметки увесистой грязи. Какие тут следы, где их найдешь! Но Демьян Демьянович, низко склонившись, вглядывается в каждую вмятину. Наконец, осторожно приподнял охапку ботвы. Дождь не пробил это случайное укрытие — под ним виднелся пятачок сухой земли и отчетливый след ботинка.
— Нюхай, Барс, нюхай!
Ноздри Барса жадно играют, втягивая прель слежавшейся зелени, улавливают острый запах кожи, человеческого пота, гуталина и еще чего-то, что создает единый запоминающийся букет, разобраться в котором недоступно человеку.
— След, Барс!
Пес побежал вдоль межи, почти зарываясь темным кончиком носа во влажную пахоту. Запах, взятый из-под той, оставшейся сзади кучи ботвы, начинает затухать, смешиваться с другими запахами. Но более стойкий, гуталинный, знакомый ему по сапогам Демьяна Демьяновича и все же чем-то отличающийся от привычного, не пропадает.
Барс бежит, оставляя за собой сопровождающих, уходит на всю длину поводка. Вот он выходит на дорогу, перерезающую поле, бежит по ней к крайним избам поселка. Перемахнул канаву, резко свернул и сунулся в подворотню углового дома.
Калитка оказалась незапертой. Во дворе Барс покрутился, обежал стоящую в стороне телегу без передка и бросился к двери дома. Увидев собаку, хозяйка так и села.
— Ну, что, тетка? Покажешь, куда ворованную картошку спрятала, или Барса искать заставить?
Выставив вперед руки, тетка испуганно затараторила:
— Покажу, покажу, милый. И в подпол сама слажу. Только кобеля убери, ради бога.