Коббл Хилл полностью

Лучи закатного солнца красиво проникали в библиотеку сквозь льняные шторы. Рой слизнул крошки тоста с верхней губы и уставился на экран ноутбука, ненавидя себя. О чем, черт возьми, он пишет? О подростках, живущих на гребаном Марсе, за которыми наблюдают и которым выдают порционное мороженое. Все свои знания о космосе Рой почерпнул из сериала «Звездный крейсер “Галактика”», который смотрел в далеком 1979-м году. Будучи подростком, он по-своему бунтовал: редко мылся, беспрестанно пил пиво, слишком много курил, мочился под дождем и безответно влюблялся в красивых девочек старше него. Но по какой-то причине, с тех пор как Рой начал писать «Золотой», или «Красный», или какое там еще чертово название будет у этой гребаной книги, ему все время хотелось писать про подростков. Сначала была девочка, закапывающая лопатой в песок семейное золото, а теперь эта искра, вызванная космической пылью, между мальчиком и девочкой с раздражающими именами – Серан и Беттина. И у них не было никаких прыщей, потому что на Марсе не было ни влажности, ни бактерий, ни загрязнений – он не знал об этом доподлинно, а мог лишь предполагать. О чем Рой только думал? Что когда он изложит всю эту бессмыслицу на бумаге, то она вдруг превратится во что-то блестящее, как одна из теорий Эйнштейна или рисунки да Винчи? Сейчас все казалось безумным и надуманным, но когда он дойдет до самого конца, через четыреста страниц или около того, то все станет до того просто и понятно, что Рой удивится, почему вообще сомневался в себе.

Возможно, у него кризис среднего возраста. Вместо того чтобы купить «порше» или завести интрижку с личным тренером, он пишет безумный роман, который невозможно читать.

Рой подумал, что ему надо поговорить с кем-нибудь об этом. Это всегда было проблемой. Многие писатели устраивали дискуссионные клубы, где обсуждали свое творчество с другими авторами и обменивались черновиками. У некоторых из них был преданный человек, которому они доверяли свои книги еще до того, как те выходили в свет: например, Стивен Кинг давал читать свои романы жене Табите. Некоторых поддерживали редакторы. «Великий Гэтсби», например, был бы вдвое больше и получился бы весьма запутанным и крайне многословным, если бы редактор Френсиса Скотта Фицджеральда – Макс Перкинс – не требовал беспощадных сокращений.

Венди была бы польщена, если бы Рой попросил ее стать первым читателем его романа. Но она была человеком из мира журналов, привыкшим размещать колонки с броскими заголовками и сексуальными фотографиями. Очень скоро Венди начала бы сердиться на себя за то, что не знает, как превратить его книгу в действительно стоящий и интересный роман, не похожий ни на один из предыдущих. И она бы начала вымещать на нем свое раздражение.

От его прекрасного молодого агента тоже не было проку. Она успела выйти замуж и родить двоих детей и оказалась достаточно умна, чтобы брать в работу все меньше и меньше романов и все больше и больше кулинарных книг, которые писали знаменитости. Рой недавно получил корпоративную рассылку от агентства с анонсом новой книги, «Обедаем дома с герцогиней Кембриджской», которая, скорее всего, станет настоящим хитом.

Он уставился на экран ноутбука, бормоча: «Все начинается с того, что незнакомец приезжает в город или герой отправляется в путешествие» – старое изречение, заимствованное откуда-то из Толстого. Изабель, девушка с Багамских островов, была незнакомкой. Она оказывается на Марсе и должна спрятать свое золото. Возможно, она дочь какого-нибудь гения-миллиардера типа Илона Маска, который финансировал программу колонизации Марса, но теперь обанкротился. Финансовой возможности вернуть людей на Землю нет, и они застряли там. Каким-то образом, однако, Изабель и два похотливых обитателя космической станции, Серан и Беттина (имена у них такие противные, что их, вероятно, из-за этого и вышвырнули с Земли), находят способ вернуться на Землю с золотом. Все это время Серан, как настоящий романтик, испытывает трудности, будучи влюблен в обеих девушек одновременно.

В конце концов все трое возвращаются в семейное имение Изабель на Багамах, чтобы вечно жить в грехе и блаженстве.

Рой нажал на клавиатуре клавишу Enter и снова уставился на экран.

Он действительно любил подростков. С Шай всегда было весело. И космос любил тоже, хотя на самом деле Рой ничего о нем не знал. Он открыл поисковик и набрал: «Жизнь на Марсе».

– Мне правда не нужен репетитор, – сказала Шай Лиаму, когда они встретились в назначенное время в пустом кабинете для рисования. – Мне просто нужно быть внимательней на алгебре. Мистер Стреко разместил в своем аккаунте латинскую цитату об абсурдных вещах. Для меня математика – это абсурд. В конце концов, у нас есть калькуляторы.

У Лиама была привычка выпаливать то, что ему больше всего не хотелось говорить.