– Да, я поняла, – прошептала Мэнди в ответ. Она чувствовала себя немного обделенной. Стюарт был знаком со всеми этими людьми, а она, в свою очередь, не знала никого. Такова расплата за то, что притворяешься больной рассеянным склерозом и прячешься в своем доме с коробками чужой еды и целой кучей травки.
Стюарт обнял ее за плечи:
– Ты сегодня такая красивая. Никто бы не догадался, что ты больна.
– Я чувствую себя совершенно нормально, – сказала она.
– Правда? – Стью отстранился и оглядел жену с головы до ног. – Это замечательно. Возможно, что-то помогает. Может быть, у тебя начинается ремиссия. И возможно, нам стоит сделать тебе еще несколько тестов.
– Да, – ответила Мэнди. – Думаю, пока что я выпью немного вина.
– Вам обоим нужен самый маленький размер одежды. – Трей, менеджер магазина Sublime, бросил черную толстовку на молнии за 850 долларов Лиаму и детскую синюю парку за 1200 долларов – Райану. Он был огромным парнем с обесцвеченными, покрытыми гелем волосами и черной козлиной бородкой. – Мы любим, чтобы одежда плотно прилегала к телу и не болталась на тебе, когда все расстегнуто. Снимай с себя верхнюю одежду и надевай это, – он указал на Лиама, – мы дадим тебе другие брюки и приличную обувь. – Парень презрительно усмехнулся, увидев грязные серые джинсы Лиама фирмы Urban Outfitters и чересчур маленькие темно-синие кеды Converse, которые тот носил с начала десятого класса. – А вот у тебя все в порядке, – он одобрительно кивнул на узкие черные спортивные штаны Райана и красные кроссовки Adidas EQTs.
– Ты хочешь, чтобы я надел парку на голое тело? – спросил Райан.
– Тебе ведь за это платят, не так ли?
Внизу появился помощник Трея со сложенными оранжевыми камуфляжными брюками и отвратительной парой кроссовок Nike AF1 одиннадцатого размера из фиолетовой и серебристой лакированной кожи.
– Примерь их, – сказал он с нетерпением и протянул одежду и обувь Лиаму.
– Здорово, – Райан весело улыбнулся. – Ты у нас будешь модный парень!
Трей указал на примерочную в углу, занавешенную красной тканью:
– Но поторопись. Нам нужно нарисовать тебе татуировки, прежде чем ты выйдешь туда.
– Подожди, – потребовал Лиам, – выйду куда?
– Разве тебе не сказали в агентстве? В наш век протестов мы не можем просто так продавать одежду. Ваше поколение любит высказываться. Вот почему у тебя на толстовке сломанный пистолет и надпись: «К черту оружие», а на твоей куртке написано: «Все еще жив». Каждый день – это протест. Ваша задача – хорошо при этом выглядеть. Быть модными активистами.
Лиам, пожалуй, был наименее политически активным парнем в школе. Он даже не утилизировал отходы, опасаясь, что может сделать это неправильно.
Райана это не смутило.
– К черту оружие. Да, это круто.
– Пойду переодену штаны, – голос Лиама дрогнул, когда он направился в раздевалку.
– Итак, твой муж рассказал мне, что с тобой происходит. Гребаный рассеянный склероз. Мне так жаль. Но выглядишь ты потрясающе. Даже лучше, чем потрясающе, – выпалила Пичес.
Мэнди пришла к выводу, что Пичес ее раздражает. Она явно запала на Стью и, возможно, на этого писателя. Не исключено, что она флиртовала со всеми отцами в школе Теда. Это было мерзко.
– Можно мне бокал красного вина? – попросила Мэнди. Она все изучила заранее. В вине было полно антиоксидантов. Если она собиралась пить алкоголь на публике, будучи якобы больной рассеянным склерозом, то вино было правильным выбором.
– Конечно, – ответила Пичес, чувствуя себя шестнадцатилетней девушкой, которая пытается подружиться с самой крутой девчонкой в школе, – я открою для тебя бутылку.
Агар-агар и формальдегид не соединялись друг с другом. К счастью, Элизабет хранила в подвале целый ящик пищевой пленки. Ей придется сделать большой шов, который она сможет разорвать ногтями – быстро и в самый подходящий момент, – если ей все-таки удастся подняться наверх.
В бар стекались жители соседних домов. Пичес показалось, что она узнала кое-кого из родителей, но вне школьных стен трудно было сказать с уверенностью. Рой Кларк управлял баром, как будто был рожден для этого. Пичес протиснулась за стойку, чтобы найти бутылку красного вина.
– Самая подходящая работа для писателя, когда он не пишет, – сказала она. – Можно наблюдать за людьми, подслушивать их разговоры и смотреть, как они ведут себя неподобающим образом.
Рой отошел в сторону, чтобы не наступить ей на ноги.
– Ты имеешь в виду работать барменом? – Он никогда об этом не думал. – На самом деле я ото всех здесь прячусь, разве ты не видишь? Никогда не умел общаться.
