Кеннет в элегантном костюме из мягкой шерстяной фланели, с небрежно повязанным шейным платком, выглядел по-домашнему доступным и не столь чопорным, как в смокинге. Он сердечно приветствовал их. Вел он себя так, будто и не было вчерашнего поцелуя. Бадра почувствовала легкий укол досады.
Он стал показывать им свой огромный дом, рассказывая историю о том, как: более двухсот лет назад семья Тристанов получила свой герцогский титул. На лбу Рашида выступил пот. Его лицо приняло суровое выражение, как если бы он не осуждал богатства. Они ходили и ходили по комнатам, и у Бадры заныло сердце, она никак не могла подобрать подходящего места, чтобы спрятать ожерелье.
Когда они вернулись в гостиную, она села на полосатое канапе. Кеннет сел с одной стороны, а Рашид — с другой. Лица их были сосредоточенны и хмуры. Бадра подумала: «По левую руку — Египет, по правую — Англия». Да, Хепри больше не было, он был скрыт складками дорогой серой фланели, черным шейным платком, под герцогским титулом растворился ее египетский друг, подобно тому как песчаные дюны поглощают скелеты погибших.
Ее сердце заныло от тоски.
Где-то в глубине доме послышался звонок. Появился лакей.
— Милорд, телефон. Это управляющий вашего поместья по поводу отчета за этот месяц, — объяснил он.
Кеннет вздохнул и повернулся к Бадре:
— Боюсь, мне придется принять его у себя в кабинете. Пожалуйста, подождите здесь. Я скоро освобожусь.
Она проводила его взглядом. Теперь настало время действовать.
— Я хочу поискать место, — прошептала она Рашиду.
Он прикрыл глаза и кивнул. Бедный Рашид. Даже находясь в доме герцога, он выглядел несчастным.
«Потайное место», — повторяла она про себя, скользя из одной комнаты в другую. Нужно такое место, в котором Кеннет не сразу бы мог обнаружить ожерелье. Бадра проскользнула в столовую, увидела внушительных размеров обеденный стол и буфеты из этого же гарнитура, стены комнаты были обиты штофом. На буфете сверкал серебряный чайный сервиз. Бадра взяла в руки чашечку.
— Могу я помочь вам?
Она вздрогнула от неожиданности и обернулась.
— Э… нет, спасибо, я… ищу герцога.
— В чайной чашечке?
Она улыбнулась.
— Вы правы. Я думаю, она слишком маленькая, чтобы подойти для него.
Лакей нетерпеливо смотрел на нее. На его лице не было и тени улыбки. Бадра вздохнула и пошла дальше. Эти англичане, умеют ли они смеяться? Возможно, слугам это вообще запрещено?
Бадра пошла быстрее и вернулась в гостиную, как раз перед приходом Кеннета.
— Ну что? Время пить чай, — сказал он.
Слуги подали чай в гостиной, быстро накрыв стол кружевной скатертью и подав накрахмаленные льняные салфетки. Фарфоровый чайный сервиз, тосты и сандвичи с салатными листьями, сладкие ячменные лепешки и квадратики темно-коричневого кекса, которые Кеннет назвал пряниками. Углы его рта горестно опустились.
— Мой брат Грэм любил пряники. Дед рассказывал мне, что он обычно ел их на Рождество и просто объедался.
Она забыла обо всех его предыдущих потерях. Недавняя смерть его деда, возможно, напомнила ему трагедию сожженных Аль-Хаджидами других членов его семьи.
— Ты был близок с братом? — мягко спросила Бадра, заметив грусть в его глазах.
— Мне было всего четыре года. Я мало что помню, только то, что Грэм был выше меня. — Его губы задрожали в кривой улыбке. — Я хорошо помню одну вещь. Грэм обычно называл меня коротышкой, а я его — канарейкой, потому что он все время свистел, как наша любимая птичка.
Она поинтересовалась, как он чувствует себя в этом огромном доме, погружаясь в свои грустные воспоминания, совсем один, без близких людей, окруженный только слугами. Расстроенная его печальным видом, она решила перевести разговор на другую тему и спросила его об истории дома. Выражение лица Кеннета переменилось. Он стал с гордостью рассказывать о том, как многие поколения Тристанов удостаивались чести принимать в этом доме королей и королев. Бадра почувствовала, что ее внутреннее напряжение ослабевает. Ей нестерпимо было видеть Кеннета потерянным и одиноким. Она продолжала расспрашивать его о новой жизни в Англии, желая отвлечь от грустных воспоминаний.
Это удалось. Отвечая на вопросы, Кеннет с присущим ему острым умом и обаянием развлекал ее и Рашида рассказами о балах и чаепитиях. Теперь у Бадры появился повод грустить. В Кеннете не осталось и следа прежнего воина Хамсинов, который защищал ее и клялся в вечной любви. Казалось, тот человек навсегда исчез.
Она взяла еще одну ячменную лепешку и откусила кусочек. Рашид отпил из чашки и взял еще один пряник. Скоро все было съедено. Разговор иссяк. Рашид был готов встать и тотчас же уехать. Бадра бросила на него умоляющий взгляд, который Кеннет перехватил, заставив ее волноваться.
— Мой кучер отвезет тебя к лорду Смитфилду. — сказал герцог Рашиду. — Бадра, а ты останешься. Я хочу тебе кое-что показать. Тебя отвезут домой немного позже.
