На зачистку этого дома отправился меня и рядового Джеймса Гарбранта. Я сразу снял свой бронежилет с большими и неудобными карманами для магазина к М16. Затем снял каску с прикреплённой к ней пачкой сигарет «Dead Line». Пришлось затушить ту, что была у меня в зубах. Тогда я прищурился потому, что дым попал мне в глаза. Винтовку я передал Барнсу, а он стоящему сзади. На теле осталась лишь зелёная футболка, вымоченная в поту и заправленная в зелёные штаны. На моей спине висело два мачете в чехлах, а на ремне красовался нож Боуи. Он сразу же был мною расчехлён. Все долго любовались своим отражением в нём.
– Наконец…, – шёпотом произнёс я, глядя на его огромное лезвие со скосом на конце обуха и белёсую рукоять из слоновой кости. Гарда этого ножа спасала не больше, чем он сам. Ведь соскользни моя рука хоть один раз на острейшее лезвие, и пальцы могли попрощаться со своим изначальным местоположением. Эта громадина должна была навести шума…
Теперь вся накипевшая злость, получила лицензию на высвобождение. Мы с Джеймсом стояли у двери. Дуло его винтовки М16 смотрело прямо на замок, который как, оказалось, был заперт. И раз нас там ждали, в чём все уверенны были на 100 процентов, то никто из нас двоих не собирался скромничать. Я и Джеймс приняли решение войти во всей красе.
Я стоял в стойке, говорящей о боевой готовности. Мои мускульные руки были согнуты в локте. Правая держала здоровенный нож. Левая, растопырив пальцы, была готова брать врага за одежду мёртвой хваткой. На моих больших предплечьях вздулись вены, а глаза заливал пот, на который я не обращал ни малейшего внимания.
Прозвучало два выстрела. Обе пули вынесли замок, а моя нога дверь. Щепки полетели в разные стороны. Выбитая мною дверь пригвоздила одного из двух Гуков на первом этаже к стене, но не вывела из строя. Этим узкоглазым должен был заняться Джеймс. Поэтому, я бросился на второго Вьетконговца, смотревшего на меня, когда я оказался в доме.
Двумя неуловимыми взмахами ножа Боуи, я вскрыл ему грудную клетку. После каждого из двух ударов, звук разрубленных костей понёсся за выплеснутой наружу кровью. Ладонь, где находился нож, прочувствовала вибрацию рукояти, когда лезвие прорубало кости грудины и пару рёбер. Багровые брызги украсили пол. И этого было недостаточно тому зверю, которого уже было не остановить. Моя левая рука схватила Гука за форму на груди. Ткань сочилась кровью, она вымочила мою ладонь и пальцы. Я прижал его к стене и посмотрел ему прямо в лицо, он сделал то же самое. У него было сонное лицо. Спустя миг, я резко воткнул большое лезвие ему в глаз. И сделал это так сильно, что нож вошёл в голову по рукоять, а железо прошло голову насквозь, вонзившись в стену, по всей видимости, из камня не самой прочной породы. Убитый раскрыл свой рот, уже, будучи мёртвым и с пригвожденной к стене головой. Когда я достал нож, его труп скатился к полу, оставив за собой кровавую дорожку на бледной стене, протяжностью до безжизненного тела.
Я обратил внимание на то, что позади меня не прозвучало ни одного выстрела. Джеймс Гарбрант забил врага прикладом от своей М16 насмерть. Понятие не имею, что он хотел сказать этим. Может он тоже получал от этого удовольствие? Не знаю…, но знаю то, что самое веселье ждало нас впереди.
Теперь, после лёгенькой разминки, нам предстояла зачистка второго этажа. Когда мы аккуратно поднялись по лестнице вверх, оказавшись на тесном пороге, сразу приметили две вещи. Слева от порога был бездверный проход на балкон, а справа закрытая дверь, ведущая в загадочную комнату. Джеймс проверил небольшой балкон, как и полагается джентльмену, пропустив даму вперёд. То есть нос своей кровожадной винтовки. Там было пусто.
Гарбрант стал у двери и, произведя два выстрела, на этот раз он её выбил. Этот паренёк залетел туда первым, а я вторым. Один из Гуков тут же схватил его за винтовку и прижал к углу стены по правую руку.
Пока я пытался понять, что произошло с Джеймсом, глаза заметили ещё двух Вьетконговцев. Один из них был растерян и стоял у окна. Второй бросился прямо на меня. Своим немощным телом, каким-то образом, он смог оказать мощнейший удар на моё, хорошо разогнавшись. Его скрюченные пальцы вцепились мне в грудь, а мы вдвоем полетели прямо на пол. Благо при падении я смог поджать под него ноги и вытолкнуть его с себя, прямо за балкон. Мне это показалось забавным. Этот неудачник, при полёте на дорогу прямо посреди улицы, достигнув её, наверняка, сломал себе шею. Надобности добивать его не было, но у себя за спиной я услышал, как пехотинцы его расстреляли.
