Поселяне были довольны. Рабочие забирали свои вещи и приспособления и садились в грузовик с будкой, на которой была сделана надпись "Люди". Через несколько минут грузовик с рабочими уехал, а поселок зажил своей обычной жизнью.
О том, что Алексей Петрович Н. пропал, спохватились нескоро.
– Куда делся? А черт его знает, – говорили жители.
– Н.? А это кто? – говорили другие. – А, мужик один с окраины? А какой мужик? Может и видели…
– Говорят, он знал какой-то лесной колодец и ходил туда, когда в поселке отключали воду, – раздался чей-то глас на фоне других пустых голосов.
– А где этот колодец? – спрашивал кто-то.
– Не знаю…
О колодце все же разузнал участковый и решил сам туда сходить. Была осень. В желтом прохладном лесу полицейский встретил на дне лога группу грибников: двух женщин и мальчика.
– Куда ведет эта дорога? – спросил участковый, спустившись вниз и подойдя к колодцу.
– Не знаем, – сказали женщины.
– К озерам, – произнес мальчик. – Но мы не ходим туда. Грибов там нет.
Участковый пошел дальше. Возле первого озера было очень красиво и возле второго – тоже. Осенние листья падали на воду и казались похожими на желтые и красные кораблики. Дул легкий ветер, создавая рябь на воде. Было безлюдно.
"Если бы он утонул или его бы убили – его тело всплыло бы", – подумал участковый, возвращаясь к тем мыслям, к которым, увы, в силу своей службы, должен возвращаться полицейский. "Значит, если его убили, его убили не здесь", – решил он, и вернулся в поселок.
Алексей Петрович Н. был признан пропавшим без вести. Его тело не было найдено никогда.
2018
Если идти от моего дома вдоль одноколейной железной дороги (она проходит очень близко от моего жилища, чуть ли не за моими окнами) примерно полтора километра, то можно выйти к железнодорожному мосту через реку. Река наша широкая, с многочисленными ответвлениями и рукавами. И, если перейти мост и пройти еще какой-то расстояние по железной дороге, а затем свернуть в сосновый лес справа (слева, чуть в стороне тоже есть лес, еще более обширный, но лиственный) и пройти через него, то можно выйти к большому полукруглому затону, который является, признаться честно, одним из моих любимых мест, куда я часто хожу, когда хочу побыть один.
Иногда на затоне можно встретить рыболовов, но чаще – никого. На одном из берегов затона ( река видна чуть вдали, она разливается здесь широко, полноводно, но противоположный берег виден) расположен довольно большой песчаный пляж, который бывает довольно людным летом и почти всегда безлюдным в другие времена года. На другом берегу затона берег немного обрывист, но к воде спуститься можно. А над обрывом растет густой лес. Некоторые деревья в свое время упали сверху, свалились в воду и до сих пор глядят из воды рогатыми ощетинившимися чудовищами. А по третьему берегу затона сквозь сосны ведет широкая дорожка, по которой можно попасть хоть на ту сторону, где расположен пляж, хоть на ту, где обрыв.
В один из майских дней я решил прогуляться в эти места. Выйдя из дома, я прошел по железной дороге, перешел металлический мост-исполин, вышел на другой берег и был уже возле затона.
В этот раз я встретил здесь человека в серой куртке, похожей на фуфайку. Это был мужчина среднего роста, которого внешне можно было определить как человека то ли предпенсионного возраста, то ли уже вышедшего на пенсию (но еще не старика).
– Молодой человек, а вы – рыбак? – вдруг спросил меня он.
– Нет, – ответил я.
– Просто гуляете?
– Да.
– Я тоже люблю походить здесь иногда, – сказал он. – Я вышел на пенсию (на пенсии уже три года) – так за это время никуда и не ездил, не путешествовал. А раньше, особенно в советские времена, часто куда-то ездил, правда до одного случая.
Я понял, что человеку хочется поговорить, и решил поддержать разговор. В конце концов, почему бы не дать человеку немного общения, если он того хочет.
– Да я тоже забыл уже, когда в последний раз куда-то выезжал. Был на море лет пять назад. Один раз ездил в деревню, – сказал я.
– Я перестал ездить и не ездил никуда, наверно, лет двадцать после одной истории, – продолжил незнакомец.
– Какой?
– Я был в Москве с женой, мы должны были куда-то ехать ( уже не вспомню, куда) и вдруг она мне говорит: "Быстрее! Быстрее! Мы опаздываем!" Мы бежим через весь вокзал (жене показалось, что наш поезд уже объявили и он вот-вот тронется), выходим на платформу, буквально запрыгиваем в вагон – и поезд поехал.
Мы едем. Я выглядываю в окно, жена выглядывает в окно. Что-то не то. Неужели не в тот поезд сели!? " Скажите, а какой это поезд?", – спрашивает у пассажиров жена.
А все сидят, улыбаются и молчат…
Меня немного потрясло начало рассказа незнакомца и я продолжил слушать.
– Дальше – больше. Жена подходит к проводнику и задает тот же вопрос: "Куда идет этот поезд?" А проводник говорит: "Вы знаете, все люди, которые здесь едут, они по пять, по шесть языков знают, среди них кандидаты наук есть". Мы с женой в очумении, конечно, от такого ответа и решаем: как только поезд остановится, на первой же станции выйдем.
