Попутный ветер гнал лодку на юг почти сутки, а на исходе их начал слабеть. Часа два Глеб ещё ловил парусом стихающие порывы, потом наступил штиль, и Курт с Иваном сели на вёсла. Вдвоём гребли навстречу зависшему на юге Солу час, выкладываясь, не давая себе ни малейшей передышки. Потом Курта подменил Глеб, а ещё через час Курт вернулся на банку, давая отдых Ивану.
В таком режиме гребли ещё сутки, к их концу вымотались все трое, натруженные руки едва удерживали вёсла, и лодка снизила ход. А потом с юга стал задувать порывистый ветер, и спокойное до сих пор море пробудилось и погнало навстречу волну. Теперь судёнышко еле двигалось, силы гребцов едва хватало на борьбу со стихией.
– Всё, – выдохнул в спину Курту Глеб. – Теперь всё.
В этот момент сидящий на носу лодки Иван крикнул «Земля!». Он прыгнул на банку к Курту, потеснил того и схватил весло. Теперь они гребли, надрывая жилы, втроём, в каждый взмах вёсел вкладывая всё, что в них было, и отдавая это «всё» без остатка.
Курт не знал, сколько продолжалась гонка. Взмах, рывок, снова взмах, ещё рывок и ещё! Ветер хлестал в лицо, с юга надвигались, клубясь, зловещие бурые тучи, ярились рассекаемые лодочным носом волны, а трое гребцов отчаянно гнали и гнали лодку к материку.
– Ещё! – хрипел, терзая океан весельными лопастями, Глеб. – Ещё, парни! Ещё, немного оста…
Он не договорил, слова заглушил внезапно раздавшийся прямо по ходу и обрушившийся на них чудовищный грохот. За ним пришёл свет, яркий, ослепительный, словно из чрева земли, к которой они стремились, родился второй Сол. А потом поднялся в воздух и устремился в небо огромный металлический стержень. Прочертив огненную полосу, он пробил тучи и скрылся из виду, а вслед за ним исчез грохот, и наступила тишина.
– Что это было?! – с перекошенным от ужаса лицом обернулся к Курту Иван. Он бросил весло, руки у него ходили ходуном, и брызги пота летели с лица.
– Я, к-кажется, знаю, – запинаясь, ответил Курт. – У н-нас в кочевье ходили слухи, что в лето п-приземляются корабли из других миров. Т-только им мало кто верил.
– Не может быть! – Иван рукавом утёр со лба пот. – Нас не могло отнести в лето.
– Тогда не знаю.
– На вёсла! – приказал с задней банки очухавшийся Глеб. – Корабль или не корабль, выхода нет. Курс на место взлёта, и вперёд, иначе нас унесёт в море!
Курт не помнил, как добрались до берега и что было потом. В памяти отложились лишь удивлённые голоса, кричащие что-то на декабрьском, а потом смертельная усталость и двое бессонных суток навалились на него, одолели и вышибли сознание.
Очнувшись, Курт некоторое время лежал недвижно, бессмысленным взглядом упёршись в перекрытый брёвнами земляной потолок. Затем опустил глаза и увидел сидящего на соседнем топчане и похрапывающего в бороду Медведя.
Курт вскинулся, его немедленно прострелило болью. Подавив стон, он осторожно сел, спустил ноги на пол и огляделся. На грубо сколоченном деревянном столе чадила свеча, тускло освещая тесную, с низким потолком землянку. Кроме них с Медведем, в ней никого не было. Курт опасливо поднялся на ноги.
– Медведь, – позвал он.
Тот разлепил глаза, вскочил, приложился макушкой о потолок, выругался и, протянув руки, облапил Курта и заколотил по спине.
– Насилу дождался, пока ты проснёшься, – сообщил Медведь, отдуваясь. – Ну, садись, рассказывай. Мы же вас тут давно уже похоронили. А вы, оказывается…
– Где Снежана? – перебил Курт.
– Снежана… – Медведь помрачнел лицом. – Она, как бы это сказать…
– Она жива? – У Курта похолодело в груди.
– Живёхонька. Знаешь что, давай ты расскажешь, что и как, а потом вернёмся к Снежане. Не беспокойся, с ней всё в порядке.
– А война?
– Война только началась. Всё расскажу, но чуть позже, давай первым ты.
С полчаса Курт, сбиваясь и жестикулируя, рассказывал про архипелаг. О том, что там живут люди, и про множество необжитых островов. О том, что никакой войны там нет, и никто не тащится пожизненно по Великому Кругу. О том, что надо срочно строить флотилию и плыть туда без оглядки на всё остальное.
– Спроси Глеба, – горячечно убеждал Курт. – Или Ивана, они подтвердят.
Медведь задумчиво почесал в макушке.
– «Флотилию», – повторил он. – Они уже подтвердили. Но понимаешь, тут такие дела, что…
– Какие дела? И где, наконец, моя жена?
– Понимаешь, у нас реальные шансы выиграть эту войну. Если только…
– Медведь, – прервал Курт. – Я уже понял, что ты готовишь меня к скверной новости. Говори, я стерплю.
– Что ж. – Медведь насупился, пристально посмотрел Курту в лицо. – Мы ведь тебя, считай, похоронили, – вздохнул он. – Не думаю, что Снежана вернётся к тебе, парень. Да и если даже захочет вернуться, ты её, вероятно, не примешь. Ты прости её – войну мы можем выиграть во многом благодаря ей.
