― Послушайте, не надо делать из меня дуру. Я, конечно, может и не очень умна для жизни в вашем сказочном Хайхилле, но галлюцинациями никогда не страдала… — сказала и сама запнулась: «Галлюцинации — это как раз таки про меня. Ладно — хватит. Эти люди здесь есть и — «точка». — Что они молчат, как в рот воды набрали и стоят изваяниями? Сэмюель, малыш, ты тоже их не видишь? Почему твой отец морочит мне голову? Вы — молодая леди, вы ведь только что хотели что-то сказать, а тот господин у стола остановил вас. Говорите, я буду очень рада снова услышать ваш голос. С тех пор, как вы подтрунивали на чердаке над молодым человеком с книжкой, я ни услышала от вас ни единого звука.
― Этого не может быть, Мария. Ты не должна их видеть.
― Почему же, сэр Питер?
― Их не видят простые люди.
― Домовых?
― Это не домовые. Они чародеи и могут казаться невидимыми, а видят их лишь те, кому они позволяют видеть.
― Значит мне позволяют, — она не поверила тому, что сама сказала и вообще, вся ситуация казалась глупейшей. Чародеи, домовые. Может этот у стола — Гарри Поттер? А что? Похож, только без очков и без шрама на лбу…
― Нет, тебе никто ничего не позволял, — низким грудным голосом сказала девушка со светлыми блестящими волосами. Они были собраны и заплетены в косу, уложенную вокруг головы и украшенную жемчужинками. — А что это у тебя на руке? Испачкалась? — Она подошла и указательным пальцем приподняла широкий рукав старой замазанной золой рубахи Марии, обнажив предплечье. На внутренней стороне руки было родимое пятно. Самое обычное, которое может и бросалось в глаза людям, впервые видевшим Марию, но она сама его никогда не замечала. Привыкла. Пятнышко размытое и светлое в виде большой рыбины — лосося, что ли.
― Нет. Не испачкалась. Это родимое пятно. Оно у меня с детства. А что?
― И что, у всех в вашем роду были такие пятна?
― Нет.
― Откуда ты пришла в Хайхилл? — тихий, но отчётливый, какой-то льющийся в уши сладкой музыкой прозвучал голос за её спиной. Она обернулась, и ноги подкосились. Он стоял уже совсем рядом. Глаза смотрели в самую душу.
― Я… я не знаю, я… — комната медленно закружилась вокруг неё, стена за кроватью, изрисованная Сэмюелем, опрокинулась…
Толи гипнотическая сила голоса, принадлежащего молодому красавцу, толи нагромождение всех этих нереальных событий, толи страх перед тем, что предстояло раскрыть свои тайны присутствующим в комнате, только сознание покинуло Марию и вернулось к ней лишь спустя несколько минут. Она не сразу стала выказывать признаки жизни, решила послушать, о чём говорят в комнате.
Она лежала на кровати рядом с Сэмом, и мальчик гладил её по голове.
― Не переживай, Сэмюель. Это обычный обморок, — успокаивал сына Питер.
― Или удачно сыгранная роль, — услышала Мария голос второй девушки.
― Не похоже. Очень натурально, — это говорил молодой человек с книжкой. Рассудительный, но немного неуверенный тон. — В любом случае, Орландо, её нельзя оставлять без присмотра. Если Питер оказался так невнимателен, то это вовсе не значит, что ищейки Берингрифа не увидят метку.
― Согласен. — Это говорил молодой человек, который произвёл на Марию самое большое впечатление.
― Появление Кочевницы — верный признак грядущих перемен. Только на чью сторону она станет?
― Папа, она не может стать на сторону тёмных сил. Я знаю!
― Мне тоже хочется так думать, но в истории наших народов были разные случаи…
― Тише, она очнулась, — Орландо первым заметил возвращение Марии.
…Дальше был долгий разговор, полный недоверия со стороны Питера и его гостей. Только Сэм был абсолютно уверен в правдивости рассказа Марии. А Мария и не собиралась лгать или утаивать что-либо. Сейчас было совсем не время покрывать тайной историю её путешествия. Она была даже рада, что может наконец-то совершенно откровенно всё рассказать. Надоело притворяться и строить из себя простолюдинку. Она не думала, что ей поверят сразу: уж очень неправдоподобными были события текущего года. Мария и сама не верила в реальность происходящего. Только если слушающие её люди — чародеи, может действительно все эти чудеса — реальность?
Рассказывая о своих злоключениях, Мария внимательно наблюдала за слушателями. Красавицу с косой звали Елена. Она была очень умна, только всё время и зачастую незаслуженно ставила в неловкое положение парня с книгой — Эдуарда. Он говорил правильными, полными предложениями и объяснял все свои суждения, как учитель в классе. Особенно недоверчивой по отношению к Марии была вторая девушка — Элизабет с огромными глазами-вишнями и шикарными каштановыми локонами. Её язычок — острое шило. Марии было обидно ощущать себя без вины виноватой, но она понимала, что горячность доказательств сейчас будет ей не на руку. Меньше других говорил Орландо, но слушали и слушались его все, даже Питер, чьё мнение Марии всегда казалось истиной в последней инстанции.
