― Ну? И долго будет болеть наша Кочевница? Ты заходила к ней? — спросил Орландо у Елены утром следующего дня. — Вчера она выглядела довольно неплохо, по-моему.
― В отличие от тебя.
― А что? Шрамы украшают мужчину.
― Мужчину украшает прекрасная женщина рядом. А твоя женщина так обижена, что, думаю, может и не вернуться больше к тебе.
― А это не к лучшему, Елена?
― Ты что, обалдел? С ума сошёл… — по-змеиному прошипела Елена, перегнувшись через стол, обхватив столешницу за края и вплотную приблизив своё лицо к Орландо. Он чмокнул её в щёку и, не дожидаясь проклятий в свой адрес, побежал наверх.
― Эд, ты не видел Мэри?
― Нет. А что случилось?
― В комнате её нет. И внизу тоже.
― Наверное, плавает.
―…Лизи ушла к родителям. Мечты сбываются, дружище.
― Какие мечты, глупец? За такую девушку можно пойти на преступление, а ты отталкиваешь её всегда так бесцеремонно. — Он потрясал ладонями перед слегка досадующим лицом Орландо и горячо произносил обвинения:
― Да ты пользуешься ею, как многими другими! Она просто лучший экземпляр в твоей коллекции. Тебе надо, ты достаёшь её и любуешься. А — нет? Задвинул в ящик и забыл. Только ты забыл и то, что она моя — наша с Еленой — подруга! Нам она небезразлична…
Досада на лице Орландо проявилась так явственно, что Эдуард немного притормозил.
― Послушай, Эд. Вот что ты чувствуешь к Елене?.. Я понимаю, это трудно. Но ты попробуй — сформулируй.
― При чём тут Елена?
― Я тебе помогу. Хочешь?
Не дожидаясь ответа, продолжил:
― Вот вы не родные по крови. — Лицо Эдуарда выразило непонимание. — А ты, Эди, ощущаешь её ближе всех. Ну… Твой отец — он тебе близок, но это другое. Елена как часть тебя самого. Она живёт внутри тебя. Ей больно — ты страдаешь. Так?
― Ну?
― Вот тебе и «ну». А Лизи просто умница и красавица, лучше многих. Только я её так не ощущаю, как ты Елену. Плохо, конечно, что мы поссорились. Но незаменимой она для меня никогда не станет… Я сглупил, когда сблизился с ней. Она оказалась очень порядочной. В хорошем смысле. Для неё важно всякое там сближение, что является неоспоримым достоинством, как и тысяча других. Только по мне пусть не будет ни одного достоинства… Понимаешь?
― Орландо, что ты говоришь? Это конец. Больше не может быть как раньше. Она хочет стать твоей женой, а не коллегой по работе. Ты всё, всё разрушил…
― Прости, Эд. Разве это буду я, если стану дрессированным пёсиком Элизабет?
Эдуард хотел похлопать, а потом как-то растерянно потрепал друга по плечу. Он понимал. Но так хотелось оставить всё по-прежнему: они вместе, и нет силы, которую не пересилит их дружба, любовь, преданность… Теперь этого не будет: терпение Лизи лопнуло, и Орландо не очень уж недоволен случившимся…
― Не понимаю: в доме полно народу, и никто, никто не заметил, как она улизнула, — сокрушался Орландо, меряя шагами гостиную. Он был серьёзно напуган. С Марией могло случиться всё, что угодно, даже самое страшное. Молли допрашивалась уже в сотый раз, и в сотый раз старушка утверждала, что видела Мэри идущей в сторону пляжа рано утром. Но обратно она не возвращалась. Молодые люди обшарили каждый метр песчаного берега, но так и не найдя пропажу, решили отправить гонца к сэру Мэтью за советом. Посланником выбрали Орландо.
Он живо перенёсся в правительственный дом и уже в холле обнаружил пропажу. Она непринуждённо беседовала с Френсисом — старшим братом Орландо по матери. Это был мужчина среднего роста с маленьким брюшком, идеальным маникюром и лучистой улыбкой, которая светила и совсем не грела. Мария вела себя сдержанно, но чувствовалось, что беседа с Френсисом ей довольно интересна и приятна. Орландо взбесился: всё утро было проведено в тщетных поисках, а с ней всё в порядке — стоит себе и щебечет о чём-то с этим хлыщем.
― Здорóво, братец, — Орландо обнял Френсиса. Тот в очередной раз просиял, обнажив ровные белоснежные зубы:
― Какая приятная неожиданность. Не часто увидишь в наших тихих коридорах столь героическую личность.
― Ну-у… Не преувеличивай: не так уж тихи ваши коридоры, да и не так уж героична моя личность.
Мария, чувствуя себя лишней, молчала. Но Кочевница не имела права демонстрировать неловкость. Пусть из присутствующих о её происхождении знал только один и видел её всякой, она должна сродниться с величием, к какому обязывало её это самое происхождение. На помощь неожиданно пришёл новый знакомый:
― А с мадам поздороваться не хочешь?
― Доброе утро, мадам. Может уделите мне несколько своих драгоценных минут? — Орландо втиснул себя между Марией и Френсисом, спиной к последнему, улыбаясь и подобострастно склонив голову на бок.
― Это мадам Мария — новый…
― Я знаю, кто это, братец.
― Вы знакомы?
― Простите, сэр Френсис. Увидимся. Позвольте мне поговорить с Орландо?
― Да, конечно, мадам. Конечно. Простите… За тобой не успеть…братец.
«Братец» прозвучало довольно иронично. Орландо передёрнуло, но он сдержался. Френсис ушёл не попрощавшись.
― Надо же. Даже «до свидания» не сказал. Подумать только, какие невоспитанные у нас люди в правительстве.
― Ты хотел, чтобы я уделила тебе время? Зачем? Я действительно занята.
